Мы самонадеянно рассчитывали, что станем оказывать услуги весьма важным персонам, а значит, не стоило ожидать, что они захотят разыскивать нас в предместьях. Не подходили и рабочие окраины города. Но все те варианты, что находились в центре столицы, близ Набережной и Дворцовой площади, стоили баснословных денег, которых у нас пока не было.
Мы почти пришли в отчаяние, когда Мэтью попалось на глаза объявление в «Вестнике Бельвиля». Это было именно то, что мы искали! Прелестное двухэтажное фахверковое здание на Ратушной площади, на первом этаже которого можно было обустроить нашу приемную, а на втором – расположиться самим.
Правда, даже этих денег у нас не было, но, к моему удивлению, мы легко смогли договориться с хозяином о рассрочке в полгода. В течение каждого из первых пяти месяцев мы должны были отдавать хозяину по сто золотых монет, а в шестой месяц – оставшиеся двести.
Наш стартовый капитал был совсем невелик – всего сто семьдесят пять форинтов, семьдесят пять из которых внесла я, и по пятьдесят – Мэтью с Джулией.
– Ты могла бы куда лучше распорядиться тем, что тебе досталось от отца, Лаура, – укоризненно сказал дядя Дэвид, когда навестил меня, приехав в столицу по делам. – Надеюсь, ты не забыла, что эти деньги – всё твое годовое содержание? И больше, прости, выделить я тебе не смогу.
По завещанию отца дядя был моим опекуном. Пока мне не исполнился двадцать один год, он контролировал меня целиком и полностью. Сначала он решил, что я должна переехать к нему в дом, где его супруга могла бы привить мне подобающие благородной барышне манеры.
"Став совершеннолетней, я получила право делать то, что посчитаю нужной, но доступа ко всем деньгам, оставленным отцом, у меня всё еще не было.