Россыпью черных пятен вышагивали гигантские тха-охонги в сопровождении десятков охонгов, слаженными роями вылетали стрекозы. В городе стоял полуденный зной, пахло древесной щепой, раскаленным камнем и муравьиной кислотой, и лишь иногда со стороны Неру накатывали волны прохлады.
Отряд Вея Ши расположился по обе стороны улицы, называемой Великой дорогой, на которой находился родильный дом, скрывшись в домах и двориках; стрелки оборудовали позиции в окнах и на крышах под прикрытием поднявшейся лозы. Терновник определил бойцов как своих и не обижал: даже когда один из стрелков оступился и оцарапался о шип, он не заснул.
Вею Ши казалось, что великий дух наблюдает за происходящим с удовольствием и радуется, как ребенок занятной игре. Он то и дело хлестал лозой вверх, подбивая слишком близко подлетевшую стрекозу, он потихоньку сплетал стены-перегородки поперек улиц: так он перегородил Великую дорогу, на которой находились богатые дома-дворцы, один из которых и был отдан под роддом, и теперь здание было защищено не только куполом, но и хрустальными стенами.
Ли Сой, каждый раз проходя мимо терновника, переступая через его лозу, спокойно лежащую на дороге, вежливо кланялся, почтительно говорил: «Прости, что беспокою, великий», — и цветы духа светились самодовольно и одобрительно.
Вей посмотрел-посмотрел, решил, что дух настолько стар и велик, что его можно назвать старцем среди старцев и императором духов, что по силе он равен духу колодца, и тоже начал склонять голову и каждый раз, проходя мимо, обращаться уважительно и восхищенно.
— Позволь мне пройти, о великий, я боюсь помять твои восхитительные цветы, — говорил он. И, о диво, это работало! Цветки начинали сиять при приближении наследника ровно так, как сияют глаза ребенка при приближении взрослого с подарками.
И Вей Ши вдруг почувствовал, насколько большой дух был одинок. И пожалел, что нет с собой действительно хорошего подарка — ароматического масла или чего-то, что любят водяные духи.
Но если все закончится, то он обязательно принесет духу подарок. Обязательно.
Он то и дело вспоминал о деде Амфате, но отправлять за десяток кварталов небольшой отряд было опасным, как и идти самому, и он только надеялся, что старик ушел вместе с соседями, и обещал себе, обещал, что обязательно при первой возможности заглянет к нему. Вот выведут жену Мастера, исполнит свое обещание, и пойдет проверять, как там старик.