Когда далеко впереди сквозь кроны папоротников засияла зеленая звезда и стала опадать вниз, Алина не поверила своим глазам. Она, перепрыгивая на крыльях очередную тушу тха-охонга и шевелящуюся, тянущуюся руками-лезвиями к ней массу посеченых невидши, даже не сразу поняла, что это такое. А потом спохватилась и истерично заорала на лету:
— Это что? Это же сигнал, да? Сигнал!!!
Четери, в полете срубивший башку охонгу, опустился на землю и на бегу развернулся к Тротту.
— Да! Да! Сигнал! — выдохнул он.
Сердце принцессы дернуло таким счастьем, что стало больно. Все-таки за ними пришли!
— Может, и Свидерский там? И Матвей? — закричала она на бегу.
— Нужно дать знак, что мы здесь! — Четери затормозил, расправившись с парой невидши.
Тротт кивнул. Пошел по кругу с клинками — но снова начали сверху сыпаться стрекозы, и Чет прыгнул ввысь, чтобы отвести их от щита.
— Я сделаю, сделаю! — крикнула Алина.
Спутники ее, зачищающие по краям щита охонгов, карабкающихся по телам своих сородичей, услышали — почти синхронно, не оборачиваясь, кивнули. Принцесса, торопясь, срезала с кустов сухие ветки и листья — все на земле было мокрым, — нашла камень, способный сойти за трут, и принялась ожесточенно тереть его об одежду, чтобы высушить.
Потемнело. Она подняла голову и чуть не заорала от ужаса, потому что их щит от земли и до макушки был облеплен живой, шевелящейся массой инсектоидов — от мелких невидши, с упорством нежити долбящих в преграду, до охонгов и стрекоз. И Четери с Максом на них уже не хватало.
— Алина! — крикнул Тротт, и она, не выпуская розжиг и камень, рванула на крыльях к нему, снова схватила его за ладонь.
— Ты все горячее, — выдохнул он, поднимая вторую руку вверх. И вновь посыпалось все вокруг прахом — но уже не на тридцать метров, на двадцать. Еще немного и они вообще останутся безоружны?
— Вперед, — заорал Четери, — пока они не очухались!
Казалось, что сюда собралась целая армия. Казалось, что им больше не дадут ни шагу ступить.