— А потом началась Война, — продолжил Азриель, и я вытянула шею, готовая слушать. — Отец Риза навестил лагерь и увидел, чему его сын научился за двадцать лет.
— Не скажу, что отец обрадовался, — сказал Риз, покачивая бокал с вином. — Он увидел, что сын не только начал соперничать с ним в силе, но и успел войти в союз с двумя опаснейшими воинами, каких только знала иллирианская история. В его голову закралась мысль: если нас троих собрать в одном легионе, после Войны мы вполне можем пойти против его власти.
Кассиан усмехнулся:"
"— И потому мудрый правитель нас разделил. Риза поставил командовать легионом иллирианцев, ненавидящих его «полукровство». Меня определил в другой легион рядовым солдатом, хотя силой я превосходил любого командира. Аза он оставил при себе в качестве личного «певца теней» — в основном чтобы шпионить и делать другую грязную работу. Семь лет, пока бушевала Война, мы виделись лишь на полях сражений. Командование постоянно давало списки потерь среди иллирианцев, и каждый раз я с замиранием сердца читал очередной список, боясь увидеть их имена.
— Об этом — в другой раз, — сказал Риз.
Его суровый тон заставил Кассиана замолчать, потом он кивнул. Фиолетовые глаза Риза обратились ко мне. Он заговорил, и мне показалось, что его глаза полны звездного света.
— Когда я стал верховным правителем, эти четверо вошли в мой внутренний круг. Отцовским придворным я объявил: если их почему-либо не устраивают мои друзья, я никого не удерживаю.
Совсем как у людей.
— И что стало с прежним двором?
Риз пожал плечами. Его громадные крылья колыхнулись.
— Знать Двора ночи разделилась на три части. Были те, кто сильно меня ненавидел. Когда Амаранта захватила Притианию, они примкнули к ее двору, где вскоре нашли свой конец. Вторая часть отцовских придворных решила меня свергнуть и узнала, каковы бывают последствия.
— Это те, кто живет в недрах горы? — догадалась я.
Риз кивнул:
— Да, в Каменном городе, который я им подарил за то, что оказались умнее остальных. Они живут там почти безвылазно, сами собой управляют. Пусть творят свои непотребства хоть целую вечность.