— А теперь мы собрались потревожить Ткачиху ради какой-то проверки?
Он засмеялся. Его смех отскакивал от серых камней, разбросанных среди мха. Издали они казались мраморными.
— Минувшим вечером Кассиан усиленно отговаривал меня от этой затеи. Я думал, у нас дойдет до рукопашной.
— Чего это он? — удивилась я.
Кассиан был едва знаком со мной.
— Кто его знает. Можешь думать, что он решил тебя оберегать. Но мне сдается, ему захотелось затащить тебя в постель.
— Свинья ты, Ризанд!
— Все зависит от тебя, — сказал Риз, приподнимая ветку бука, чтобы я проскользнула под ней.
Это подозрительно смахивало еще на одну проверку — моей выдержки. И все же слова Риза меня рассердили.
— Можешь ему передать: пусть вечером заглянет ко мне в комнату, — нарочито томным голосом произнесла я, добавив изрядную порцию яда.
— Если переживешь это испытание.
Я остановилась на камне, густо поросшем лишайниками.
— По-моему, тебя очень забавляет мысль, что я могу и не пережить встречу с Ткачихой.
— Совсем наоборот, Фейра.
Он подошел и встал рядом с камнем. Наши глаза оказались на одном уровне. Мне почудилось, что лес затих, а окрестные деревья наклонились, желая расслышать каждое наше слово.
— Но я передам Кассиану, что ты не возражаешь против его… поползновений.
— Отлично, — бросила я.
В меня ткнулся небольшой пузырь воздуха, возникший из ниоткуда. В ответ зашевелилась моя пробудившаяся сила.
Я хотела спрыгнуть с камня, однако Риз удержал меня за подбородок.
— Тебе понравилось, как я стоял перед тобой на коленях? — с убийственной вкрадчивостью спросил Риз.
Я знала: он прекрасно слышал, как колотится мое сердце. Наградив его презрительной усмешкой, я вывернулась и спрыгнула с камня. Я хотела приземлиться ему на ноги, но он вовремя отодвинулся, и мои сапоги придавили папоротник.
— Пожалуй, мужчины только это и умеют, — сказала я.
Но слова давались с трудом, как будто мне не хватало воздуха.
Ризанд лишь улыбнулся. От его улыбки повеяло шелковыми простынями и легким полуночным ветром, пахнущим жасмином.
Я вдруг догадалась, зачем Риз толкает меня к опасной черте. Это уловка. Способ отвлечь меня от мыслей о Ткачихе и от хаоса в душе.
Гнев, потом флирт, потом раздражение… Он знал, какие подпорки мне подставить.
Он готовил меня к встрече с первозданной жутью и пускал в ход любые уловки, только бы замутить мне голову.