Этот вопрос выдавал меня как жалкую, двуличную врунью.
— Я бы сказал, что настоящее сокровище появилось в этом подземелье лишь с твоим приходом. И сейчас оно — у меня перед глазами, — сказал Таркин.
Я не стала разыгрывать смущение и краснеть.
— Ты очень добр.
Таркин улыбался. По-доброму, с нежностью. Казалось, положение верховного правителя еще не уничтожило в нем умение сострадать. Хотелось надеяться, что и не уничтожит.
— А что касается собранных здесь сокровищ… Даже не знаю, какое из них считать самым ценным.
Я снова подошла к полке, делая вид, что любуюсь рубиновым ожерельем. Оно лежало на бархатной подушечке, и каждый рубин был величиной с яйцо малиновки. Такое ожерелье могла бы надеть только очень сильная и волевая женщина, которую никакие рубины не возьмут в плен.
На соседних полках лежали другие ожерелья. Жемчужные. Сапфировые. Еще на одной — ожерелье из черных бриллиантов.
Каждый темный камень был загадкой и ответом.
Таркин стоял у меня за спиной, глядя через плечо. Заметив мой интерес, он сказал:
— Возьми это ожерелье.
— Что? — оторопела я, поворачиваясь к нему.
Таркин смущенно почесывал шею.
— В знак благодарности. За Подгорье.
«Воспользуйся случаем. Спроси про Книгу».
Но такой вопрос требовал доверия. А Таркин, при всей своей доброте, все-таки был верховным правителем."
"Он снял шкатулку с полки, закрыл крышку и подал мне.
— Ты первая не высмеяла мой замысел уничтожения сословных разграничений.
— Второе нравится мне больше. Ты вовсе не должен вознаграждать меня за спасение.
— Бери-бери, — мотая головой, сказал он.
Я понимала, что обижу его отказом, и потому взяла шкатулку.
— Это ожерелье очень пойдет тебе при Дворе ночи.
— Возможно, я останусь здесь и буду помогать твоему решительному преображению мира.
Таркин скривил губы:
— Мне бы очень пригодился союзник на севере.
Не за этим ли он привел меня сюда? Не это ли было истинной причиной его подарка? Удобное место. Здесь я в его безраздельной власти. Меня можно запечатать в этой сокровищнице вместе с золотом и прочими драгоценностями.
— Тебе незачем бояться. — Похоже, Таркин учуял мой страх. — Но мои слова о союзнике — не пустой звук. Я же видел… у тебя есть разногласия с Ризандом.