— Что, путь сюда оказался нелегким? — спросил Кассиан.
Сегодня его темные волосы были обхвачены потертым кожаным шнурком.
Риз вдруг стал угрожающе спокойным. Затишье перед бурей. Но мне не хотелось, чтобы он разнес лагерь.
— Вот что, Кассиан: когда Риз выбьет тебе зубы, не приходи плакаться ко мне, — сказала я.
— Что, Риз, парные узы холку натирают? — спросил Кассиан, скрещивая руки на груди.
Риз ему не ответил.
— А по Фейре не скажешь, чтобы она слишком утомилась, — усмехнулся Кассиан. — Может, она и со мной… поупражняется?
И тут Риз взорвался.
Он взмахнул крыльями, напряг мускулы, щелкнул зубами и бросился на Кассиана. Оба полетели на землю, замелькали кулаки и…
Кассиан прекрасно сознавал последствия своих слов. Он все сделал нарочно, чтобы принять выплеск силы Риза на себя, иначе окрестные горы рисковали превратиться в равнину, густо усыпанную обломками.
Кассиану достаточно было взглянуть Ризу в глаза, чтобы понять: отпускать его в таком состоянии дальше опасно, иначе Риз погубит все переговоры с королевами.
И Риз это знал. Потому-то он и перебросил нас вначале сюда, а не в Веларис.
Зрелище было жестоким и завораживающим. Двое иллирианских самцов, сошедшиеся в поединке, густо заляпанные грязью и выплевывающие кровь. Никто из круживших в небе иллирианцев не осмеливался спуститься.
Они и не спустятся, пока Риз не исторгнет весь пар или пока не исчезнет из лагеря. Если обычному фэйцу требовалась неделя на привыкание к парным узам, сколько же времени понадобится Ризанду? Месяц? Два? Год?
Кулак Риза обрушился на скулу Кассиана.
— Они еще долго будут забавляться, — услышала я голос Мор. Она стояла, прислонившись к косяку открытой двери.
Пожалуй, это были самые лучшие слова из всех, какие мне доводилось слышать.
Риз и Кассиан угомонились только через час. Когда они ввалились в дом, с ног до головы покрытые грязью и пятнами крови, мне хватило одного взгляда на свою пару, чтобы неукротимое желание вспыхнуло снова. Я жаждала его запахов. Жаждала его самого.
Кассиан и Мор тут же удалились. Риз уложил меня на кухонном столе и даже не потрудился снять с меня одежду.