Назначил бы укрепляющие отвары, витамины…
– Она же поправится? – прервал врача Эдвард.
– Пока ничего не могу сказать…
Долгое молчание… И удаляющиеся шаги.
– Странно, – голос Эдварда звучал насмешливо, – мне казалось, она сильнее.
Тихо закралась дверь. В комнате воцарилась тишина. Последняя сказанная женихом фраза взбесила. Я хотела опять раствориться в своем спокойном ничто, но она, словно муха, зудела и зудела над головой, не давая покоя. Сильнее? Я? Как он это заметил, если почти не смотрел на меня? Не разговаривал, не интересовался мной, моей жизнью?
Через минуту в рот вставили трубку и опять начали заливать какую-то гадость.
– Ваше высочество! Вы очнулись! – Надо мной склонился красивый пожилой мужчина, в руках он держал плошку с лекарством.
Я смогла только опустить веки. На ответ или даже кривенькую улыбку сил не было.
И начался длинный период восстановления.
Но я выбрала жизнь, в отличие от своей сестры.
Арий Берг запретил мне любые нагрузки. Без меня начались занятия в школе, лето сменила осень. На тумбочке, рядом с кроватью, давно лежало нераспечатанное письмо из Островерха.
Санна все время была рядом. Кормила с ложечки, провожала под руку в туалет, читала газеты, рассказывала смешные сплетни. Только о Виоле ничего не говорила, боясь повторения приступа. Няне выделили покои во дворце, разрешили остаться и ухаживать за мной.
Народ требовал показать невесту короля.
Меня изумила фантазия журналистов.
Естественно, после того, как я кое-как встала на ноги, первой, кого я увидела, была грузная фигура Фенистры. Значит, не уехала. Значит, мои слова для нее пустой звук.