Я сглотнула пересохшим горлом и снова посмотрела на арену Тео наконец сумел одолеть ухмула, и зверь ревел, дрыгая лапами и пытаясь выбраться из зачарованной сети.
— Победа засчитана! Марк Уайтхед против удушающего тряпичника!
Арена притихла. Из-за поднятой решетки на песок выползло нечто, похожее то ли на клок тумана, то ли на рваное одеяло. Тряпичник — жуткое создание без костей и мышц. Он мог свернуться трубочкой и просочиться в замочную скважину, мог слиться с тенью и стать почти незаметным, мог притвориться темной лужей под ногами.
Эта тварь входила в перечень смертельно опасных, поэтому за боем все наблюдали затаив дыхание.
— Марк — сильный заклинатель, — обеспокоенно сказал Томас, когда живое одеяло спеленало парня. — У него черный сектор! Ну же, Марк, ты сможешь!
— Хищники сегодня яростнее, чем обычно, — тихо произнесла незнакомая мне девушка позади. Кажется, она изучала зверей.
Я посмотрела на многочисленные зачарованные светильники. И снова вниз. Марк бился в тисках тряпичника. Но потом вывернулся, швырнул нугат. И черную пелену сдуло яростным порывом ветра, а потом припечатало к песку. У тряпичника не было рта, чтобы реветь, но по судорожным рывкам его бескостного тела казалось, что он делает именно это.
А Аодхэна по-прежнему нет среди преподавателей.
— Победа засчитана! Рэндальф Томпсон и пятнистый склизирс!
Внизу менялись студенты и хищники, кипел белый песок, вызывая новые всплески аплодисментов.
Появление Эдди тоже встретили овациями. Он уверенно вышел против зубодыха. Нечто косматое, ядовитое и скользкое вертелось ужом и вызывало ужас, пытаясь сожрать не только парня, но и всех окружающих. Ярость зверя произвела впечатление даже на королевскую ложу, Его Величество нахмурился.
— Может, этим тварям налили с утра настойку злости? — протянул Эрик. — Нет, вы видели, как он бился?
Внизу Эдди швырнул нугаты и наконец погрузил хищника в стазис.
Публика взорвалась восторженными аплодисментами.
— Ривз Клиффорд против игольчатой красной виверны!
Арена загудела, на песок выходил один из главных фаворитов ВСА. Я смяла опустевший картонный стаканчик. Профессора разрушения по-прежнему не было.
— Где же Аодхэн? — пробормотала я.
— Там же, где и мой отец.