— Ну и зачем ты затащил меня в эти кусты? Ой, то есть… Даже не думай ничего такого!
— Как же не думать, если ты сама намекаешь, Аддерли? А этот куст, кстати, редчайший экземпляр листрариуса укрывающего. Его листья — отличное укрытие от дождя и лишних ушей. Потому что листрариус обладает изумительным свойством полностью поглощать звуки. Снаружи никто нас не услышит, даже если захочет."
"Глаза парня заискрились весельем. Ну надо же, у Эша радужки цветом точь-в-точь как эти широкие листья! Ярко-зеленые…
— А ты собрался сказать мне что-то тайное? — Я отвела взгляд от невероятных глаз Эша и потрогала лепестки цветка возле моего плеча.
— Ты читала дело Камелии Янсон? — Я кивнула. — Знаешь, меня тогда насторожила формулировка… погоди. — Неприкосновенный порылся в своей сумке, достал лист. — Вот, смотри. В гибели девушки были подозреваемые. Но их вину не доказали и смерть сочли несчастным случаем. Тебе не кажется странным, что имена обвиняемых не указаны?
— А ведь и правда… То есть они там были, но заклинание стирания уничтожило и эти упоминания?
— Именно! В год и месяц смерти Камелии случилось нападение тварей, и за этим событием померкли и все остальные.
Я хмыкнула и расправила лист. Среди мелкого текста официальной бумаги красным был выделен абзац:
«Постановление № 79.
Дело об убийстве студентки считать закрытым. Обвиняемого… признать виновным.
— Здесь нет имени, — медленно произнесла я. — В деле должно быть имя.
— Умница. — Эш улыбнулся, и я торопливо отвернулась. Нет, смотреть на него улыбающегося выше моих сил! — Имя исчезло. Кое-кого обвинили в убийстве.
— Ты хочешь сказать, что обвиняемым был Кей Лингстон, ныне профессор Аодхэн, — опешила я. — Но как это возможно? Он же преподаватель! Он работает в ВСА! И он жив! Разве так бывает?
Неприкосновенный нахмурился. И безумно захотелось поднять руку, провести по белым волосам, убрать упавшую на глаза прядь.
Я резко отвернулась, но все еще ощущала его слишком остро.
Впрочем, я всегда его так ощущаю.
— Лингстоны были невероятно влиятельны, а также невероятно богаты, — негромко сказал Эш. — А сейчас от этой династии ничего не осталось. Ни золота, ни власти. Только траурная кайма на портретах. Кей мог купить свою жизнь такой ценой, Аддерли.