Множество голов начали склоняться друг к другу, полетели шепотки, перерастающие в гул, а потом почти крики:
— Что он сказал?
— Он признал? Сказал при всех!
— Не могу поверить!
— Я слышал… все слышали…
— Вандерфилд больше не черный сектор!
— Даже не красный… чтобы зажечь свечи, нужно не больше тридцати единиц…
— Держитесь от него подальше…
— Теперь наш король Ривз…
— Позор…
— Позор!
Я сжала ледяные руки. Боги, почему эта корона так давит? Ривз улыбался, но и в его глазах блестел лед. Я качнулась в сторону Эша, но Клиффорд сжал мою руку, не пуская.
И снова мелькнуло в толпе лицо его старшего брата.
Вспышка света ослепила. И я поняла!
Узнавание. Кусочки разорванной картины… рисунок на стене… Прошлое, сплетенное с настоящим. Темноволосый парень, которого называли Молнией… Он изменился. Повзрослел, отрастил бороду, меняющую лицо. Стал верховным дознавателем королевства.
— Твой брат — Александр Клиффорд, — прошептала я, ослепленная пониманием. — Алекс! Твой брат — это Алекс! Ты все знал! Знал о lastfata! Знал, что эмоции способствуют передаче чар! Ты намеренно поцеловал меня возле мобиля Эша в ночь перед Отбором.
Клиффорд все еще улыбался. Но хотя я говорила не в усилитель, мои слова были слышны, особенно стоящим возле помоста студентам. Неприкосновенным.
— О чем ты говоришь, Аддерли? — спросила Магма.
Эдди растерянно ерошил волосы, остальные переглядывались.
А еще я увидела бесконечно мудрые глаза Аодхэна.
Догадка, давно живущая внутри, обрела ясность. Все верно, это его любила Камелия Янсон. Это с ним она была связана копьем судьбы. И это он был когда-то Громом. Светловолосый Кей Лингстон, которого обвинили в смерти девушки и изменили до неузнаваемости.
Стрелка оглушительно переместилась. Бо-ом!
— Отпусти! — Я стряхнула руку Ривза, и в глазах парня мелькнула боль. — Это отвратительно и низко! Как ты можешь?!
— Отвратительно бороться за то, что мне дорого? — сипло спросил неприкосновенный.
— Что? Хватит! Хватит притворяться! Довольно!
— Ты не поняла. Я никогда не притворялся, — тихо сказал Ривз и попытался снова взять мою руку.
И тут же получил удар от Эша.
— Ну все, с меня хватит! Отойди от нее, — процедил Вандерфилд.
Студенты завопили. Стрелка часов оглушила новым ударом, за которым мало кто услышал противный скрежет. Золотые звезды раскачивались под потолком. Голова болела уже невыносимо.