– По той же причине, по какой я оставил Морригану на границе и не притронулся к ней.
– Ты бросил ее мучиться и умирать, – резко возразил Кассиан.
Сифоны на его руках вспыхнули. Кассиан ничего не видел, кроме обаятельного лица Эриса, и не испытывал других желаний, кроме желания заехать по этому лицу кулаком.
– Я? – усмехнулся Эрис. – Ты бы спросил Морригану, так ли это. Думаю, теперь-то она знает ответ.
У Кассиана закружилась голова. Нестерпимый зуд возобновился, заставив его пальцы впиваться в спину, ноги и голову.
– Когда Певец теней вернется, дайте мне знать, – сказал Эрис и исчез в перебросе.
Ветер гнал лепестки. Чем-то это было похоже на метель в горах. Кассиан повернулся к Ризу."
"Но взгляд Риза снова сделался отсутствующим. Он смотрел в сторону холмов, словно искал бродящего там зверя.
Кассиан не раз видел, как Риз глубоко уходит в себя. Он знал, что его брат склонен к таким погружениям, хотя внешне тот почти не менялся. Но чтобы уйти настолько глубоко…
– Что с тобой? – не выдержал Кассиан, почесывая зудящую голову.
Проклятое место.
Риз моргнул, словно забыл, что не один.
– Ничего, – ответил он, сдув лепесток с перчатки доспехов. – Ничего.
– Врешь, – возразил Кассиан, складывая крылья.
Но Риз его не слышал. Потом так же молча он совершил обратный переброс домой.
Неста смотрела в красноватый сумрак лестницы.
Ее работа в библиотеке, как и вчера, сопровождалась болью во всем теле. К счастью, Мерилла не явилась расправляться с нею за подмененную книгу. Неста не говорила ни с кем, кроме Клото, которая ограничилась лишь кратким приветствием на клочке пергамента.
Неста сама не знала, почему ей хотелось увидеть Гвин. Ведь она была не вправе раскрывать то, что узнала от Кассиана о нападении на храм.
Однако сегодня Гвин не искала ее, а у Несты не хватало решимости подняться на второй ярус, постучаться в кабинет Мериллы и убедиться, что послушница жива и здорова.
И потому сегодняшними ее спутниками были тишина, боль в мышцах и гудение в голове. Может, гудение и привело ее на лестницу, а не в комнату, чтобы смыть библиотечную пыль. Сумрак манил ее, бросал ей вызов, словно открытая пасть крупного зверя.