Она наклонилась к нему. Ниже, еще ниже, пока их лбы не соприкоснулись. И невзирая на все, что бурлило в ее сердце и неслось по жилам ее тела, она твердо и уверенно произнесла:
– Спасибо.
Буря разразилась, но совсем иная, неожиданная для Кассиана. Он ждал вспышек гнева, способных разнести окрестные горы, а вовсе не озеро слез.
Каждый всхлип разрывал ему сердце."
"Каждое слово Несты, заставлявшее ее сотрясаться всем телом, кромсало его по кускам… пока он уже не смог сохранять отстраненность и поспешил к ней, чтобы обнять и успокоить.
Надо же, она слышала не треск поленьев в огне, а хруст ломающихся костей. Как же он раньше не догадался?
От скольких пылающих очагов она болезненно вздрагивала, вновь слыша жуткий звук, сопровождавший последние мгновения жизни ее отца? Когда в прошлом году праздновали День зимнего солнцестояния, Неста была совсем бледной и отрешенной. Выглядела она куда хуже, чем обычно. А у них в гостиной, как назло, всю ночь пылал огонь в камине.
Кассиан представил себя на месте Несты. Каково ей было слушать веселые разговоры и смех под зловещий треск поленьев? Когда в конце празднества она стремительно выбежала из дома… От кого она убегала: от них или от этого звука? Возможно, от всего сразу… Жаль, что она ничего не сказала. Он хотя бы знал.
И он тоже хорош. Сколько костров он разжигал на привалах? В первый вечер она улеглась как можно дальше от огня. Спала, одним ухом прижавшись к земле, а другое закрыв рукой.
Неста страдала, а он и не знал, насколько это высасывает из нее жизнь. Он видел ее в минуты гнева и ненависти к самой себе, однако не догадывался, что она осознаёт происходящее с нею и это сжирает ее заживо.
Кассиан не выпускал ее из объятий. Солнце село. Над озером поднялась луна, а они по-прежнему сидели на берегу, вслушиваясь в дыхание друг друга. Казалось, ее слезами затопило весь мир, и теперь они оба ждали, что́ появится, когда воды схлынут.
Озеро блестело, как серебряное зеркало, отчего казалось, что еще сумерки.