Я опасался, как бы твой отец не отправился тебя разыскивать. Хуже, если бы он подговорил односельчан, чтобы те вместе с ним пересекли Стену. Сама понимаешь, чем бы все кончилось. Соглашение и так уже нарушено.
А кончилось бы это гибелью отца и остальных, наткнись они на тварей вроде пэки, богге или нагов. Я застыла, мой разум словно окутало плотное одеяло, сотканное из тишины. На меня навалилась жуткая усталость, мысли едва шевелились.
— Ты не знаешь моего отца, — превозмогая усталость, сказала я. — Он бы и сам не пошел и никого подбивать не стал.
— Пошел бы, — возразил Тамлин.
Я не стала спорить, хотя знала: увечная нога давно стала для отца «щитом», которым он загораживался от любых усилий. И у односельчан он не вызывал ничего, кроме презрительной жалости. Кто бы за ним пошел? Какой же дурой я была, что поверила обману пэки. Нет, мой отец палец о палец не ударил бы ради моего спасения.
Моя семья обрела сытую, спокойную жизнь. Их даже предупредили о болезни, хотя сомневаюсь, что они вняли предупреждению.
— Ты действительно предупредил моих о возможной угрозе?
Он кивнул:
— Не напрямую. Я вплел предостережение им в память, добавив приказ покинуть деревню, едва положение начнет меняться к худшему.
Высокомерия, присущего фэйри, у него не отнимешь, но… он сделал больше, чем сумела бы я. Еще неизвестно, как бы отнеслись отец и сестры к моему письму. Возможно, что никак. Знай я о способностях верховного правителя, сама бы попросила его изменить моим близким память.
Мне было не о чем волноваться. Похоже, они забудут меня раньше, чем я думала. Я на них не сердилась. Я исполнила клятву, данную матери. Мои многолетние заботы теперь лежали на других плечах… А что осталось у меня?
Отсветы пламени очага по-прежнему плясали на маске Тамлина, согревая золотую поверхность и заставляя изумруды вспыхивать зелеными огоньками. Какое разнообразие цветов и оттенков. Все они наверняка имели свои названия.
— Краски, — едва слышно прошептала я.
Тамлин вопросительно посмотрел на меня. Я расправила плечи и, сглотнув, продолжала:
— Если это не слишком обременительно… я хотела бы краски. И кисти.
Тамлин даже заморгал:
— Ты любишь искусство? Ты хочешь заняться живописью?
Он был удивлен, но в его тоне я не уловила ни малейшей издевки.