Я теребила травинки, запоминая очертания и оттенки каждой. Такую траву я тоже видела впервые, и она гораздо интереснее простого валяния на покрывале.
За спиной послышался тихий шепот. Я не успела повернуться, как Тамлин уже сидел рядом. Увидев его плотно сжатую челюсть, я снова перевела взгляд на траву.
— Что это за место? — спросила я, продолжая теребить травинки.
Краешком глаза я увидела белозубую улыбку Тамлина.
— Просто роща, — ответил он.
Ласэн фыркнул.
— Тебе она нравится?
Зелень его глаз перекликалась с зеленью травы.
Ошалев от красоты, я забыла его вопрос.
— Тебе здесь нравится? — спросил он и улыбнулся.
Я шумно выдохнула и произнесла единственное слово:
— Да.
— Всего лишь «да»? — усмехнулся он.
— Верховный правитель желает, чтобы я пала ниц? Чтобы из моего горла ударил фонтан благодарственных слов?
— Теперь понимаю.
От его улыбки я осмелела.
— Почему же? Суриель сказал, что ты любишь, когда тебя гладят по шерсти, и, если мне хватит мозгов, я сумею тебя приручить.
Тамлин запрокинул голову, и его плечи затряслись от хохота. Я тоже засмеялась.
— Я чуть не умер от удивления, — послышался голос Ласэна. — Оказывается, Фейра умеет шутить.
— Но вряд ли ты захочешь узнать, что́ суриель говорил о тебе, — сказала я, холодно улыбнувшись Ласэну.
Я выразительно подняла брови. В ответ Ласэн поднял руки, признавая поражение.
— Согласен заплатить большие деньги, чтобы узнать мнение суриеля о Ласэне.
Хлопнула пробка. Ласэн присосался к горлышку бутылки.
— Уже погладили, — пробормотал он.
Глаза Тамлина еще продолжали смеяться. Он тронул меня за локоть, призывая подняться.
— Идем, — сказал он, махнув рукой в сторону речки, что протекла близ подножия холма.
Ласэн не двинулся с места. Он приветственно качнул нам бутылкой, сделал еще несколько глотков вина, после чего улегся на спину и принялся разглядывать зеленую листву над головой.
Каждый шаг Тамлина был точным и изящным. Мы пробирались между деревьями, перепрыгивали через ручейки, взбирались на крутые холмы. Достигнув вершины очередного холма, мы остановились. Я замерла. Вдали серебрился пруд, окруженный высокими деревьями.