Когда Тамлин поцеловал мне и вторую руку, я уже нетвердо стояла на ногах. От его поцелуев у меня стало жарко между ног.
Раненая ладонь испачкала ему губы, сделав их блестящими. Тамлин не выпускал моих рук. И вдруг боль исчезла. Следы шипов — тоже. Я снова взглянула на него. Приглушенное золото маски, белизна кожи, губы, ставшие ярче от моей крови.
— Твои занятия приносят тебе радость. Не надо их стыдиться. Никогда.
Тамлин нагнулся, подобрал брошенную розу и положил ее мне за ухо. Все шипы, что были на стебле, куда-то исчезли.
— Почему? — продолжала допытываться я.
Тамлин наклонился так близко, что мне пришлось запрокинуть голову.
— Потому что твоя человеческая радость меня восхищает. Я вижу, как ты воспринимаешь мир. Глубоко, неистово. Ты торопишься вобрать в себя его красоту, поскольку жизнь людей так ужасающе коротка. Меня все это… завораживает. Притягивает. Умом понимаю, что не должен, но не могу остановиться.
Да, я родилась человеком и успею состариться, а он останется все таким же молодым и сильным.
— Однажды… ты получишь ответы на все вопросы, — тихо сказал он, выпуская мою руку и отходя на шаг. — Но не раньше, чем настанет время, когда ответы не причинят тебе вреда.
В его голосе я почувствовала горечь.
Он ушел. Только сейчас я поняла, что стою затаив дыхание. Только сейчас, оставшись одна, я почувствовала, как мне хочется его тепла. Его присутствия рядом.
* * *Впервые за много дней я проснулась в угрюмом настроении. Мне было не по себе после вчерашних признаний. Я чувствовала: в наших отношениях что-то изменилось. Но в какую сторону? Быстро проглотив завтрак, я вышла из дома и зашагала в безопасную часть леса. Мне хотелось подышать свежим воздухом и понаблюдать за игрой света и теней.
Мои уединенные странствия среди деревьев и кустов продолжались не больше часа. А потом… лесное зверье и птицы начали стремительно разбегаться. Сюда кто-то шел. Догадавшись кто, я усмехнулась. Еще через двадцать минут я устроилась между ветвей старого вяза и стала ждать.
Зашелестели кусты.