В остальное время ты сидела у него на коленях.
— Что это были за танцы? — продолжала допытываться я.
— Они… не похожи на те, какие ты танцевала с Тамлином в праздник солнцестояния.
Я густо покраснела. Вспомнились лукаво поблескивающие фиолетовые глаза рядом с моими.
— Мы танцевали на виду у всех?
— Да, — ответил Ласэн.
Он впервые говорил со мной так мягко и участливо. В поместье он вел себя совсем по-другому. Но сейчас я не нуждалась в его жалости. Вздыхая, Ласэн взял меня за левую руку и стал разглядывать татуировку.
— О чем ты думала? Неужели ты не верила, что я приду сразу же, как смогу?
— Я умирала! — крикнула я, выдергивая руку. — У меня воспалилась рана. Я горела в лихорадке и едва что-то соображала! Откуда мне знать, что ты придешь? Ты хоть понимаешь, что люди устроены по-другому? И от заражения крови они умирают гораздо быстрее, чем ты думаешь. Помнится, когда я звала на помощь в лесу, ты мешкал. Потом сам признавался. Решил, что я справлюсь с нагами и без тебя.
— Я поклялся Тамлину…
— У меня не было другого выбора! Думаешь, я могу тебе доверять после всего, что наслышалась от тебя в поместье?
— Подсказка во время твоего поединка с червем могла стоить мне головы.
Металлический глаз Ласэна медленно вращался.
— Ты спасла мне жизнь, назвав Амаранте свое имя. После всего, что я тебе говорил, после дрянного обращения с тобой, ты все-таки решила меня спасти и ответила сама. Неужели ты не понимала, что я обязательно помог бы тебе с рукой? Давал я клятву или нет — значения не имеет.
Я догадывалась, что случившееся заденет Ласэна. Но чтобы до такой степени…
— У меня не было выбора, — повторила я, глотая воздух ртом.
— Неужели ты не понимаешь, кто такой Ризанд?
— Понимаю! — рявкнула я и вздохнула, затем тихо повторила: — Понимаю.
Раскрыв левую ладонь, я смотрела на кошачий глаз.
— Что случилось, то случилось. Тебе незачем придерживаться клятвы, которую ты дал Тамлину. И не думай, будто ты передо мной в долгу за то, что я спасла тебя от Амаранты.
Ласэн прищелкнул языком. Его настоящий глаз вспыхнул.
— Рад, что ты не продала Ризанду живую человеческую душу и непревзойденное упрямство.
— Всего одна неделя в месяц.
— Да… Когда время настанет, мы что-нибудь придумаем, — рявкнул Ласэн, и его металлический глаз повернулся к двери. — Мне пора. Скоро смена караула.