Тамлин и Ласэн снова переглянулись.
— А кого-нибудь другого ты… любишь? — не разжимая зубов, спросил Тамлин.
Мне вдруг стало смешно. Я расхохоталась, чувствуя, что мой выплеск может добром не кончиться.
— Нет, — ответила я, взвизгивая от смеха.
Разве этим бессмертным существам, наделенным магическими способностями, больше нечем заняться?
— Неужели вас это всерьез интересует? — выдохнула я. — Неужели вы действительно хотите знать, нахожу ли я вас обаятельнее человеческих мужчин? Неужели вас всерьез волнует, остался ли у меня кто-то в деревне? Какой смысл расспрашивать меня, если я застряла здесь до конца своих дней?
Мой смех сменялся злостью.
— Как раз потому, что ты здесь надолго, мы и хотели побольше о тебе узнать, — сказал Тамлин, и у него снова поджались губы. — Но Ласэн весьма горделив, и это сказывается на его манерах.
Он вздохнул, готовый отпустить меня из столовой.
— Иди отдыхай. Обычно мы с Ласэном бываем заняты днями напролет. Если тебе что-то понадобится, обратись к слугам.
— Но почему? — не унималась я. — Откуда такая щедрость?
Единственный глаз Ласэна говорил: «Я сам не понимаю». Неудивительно, если учесть, что я убила их друга и соратника. Тамлин, прежде чем ответить, долго смотрел на меня.
— Мне и так приходится слишком часто убивать, — сказал он, пожимая широкими плечами. — Твое присутствие никак не скажется на моем поместье. Если, конечно, ты не начнешь убивать нас.
У меня слегка покраснели щеки и шея. Конечно, мое присутствие никак не скажется на жизни каждого из них, их власти и силе.
— Спасибо, — сказала я, не ощущая ни капли благодарности.
Тамлин отрешенно кивнул, позволяя мне уйти. Человеческой никчемности разрешили отправиться спать. Уперев подбородок в кулак, Ласэн проводил меня ленивой улыбкой.
С меня довольно. Я действительно устала и хотела спать. Я встала и попятилась к двери — повернуться к ним спиной я не решалась.
Через мгновение коридоры наполнились раскатистым смехом Ласэна, затем послышалось рычание Тамлина, и смех прекратился.
Хотя никто не делал поползновений меня убить или съесть, спала я отвратительно. Замок на двери комнаты казался мне скорее игрушкой, чем настоящим засовом.