Я смотрел ей в глаза — не видел в них одержимости.
И не знал даже, что хуже: когда в человека вселился паразит, или когда он добровольно становится на сторону этих тварей. А ведь именно моя истинная была из этого числа.
Я едва сдерживался, чтобы не растерзать дрянь.
— Мой лорд… что случилось? — прошептала она испуганно, заглядывая мне за плечо, в кабинет.
А что там можно было увидеть? Гору мусора. Обломки, что остались от мебели. И по центру — кучка пепла. Точнее, праха.
— Ты кого-то там ищешь? — прорычал я.
— Бернард сказал, что приходил Эдмунд… — пробормотала она.
— Да, приходил. Ты ведь хотела с ним встретиться? Пожалуй, он тебе больше не поможет. Собственно говоря, никто тебе больше не поможет.
Я подошёл, взял её за плечо и повёл в сторону гостиной.
Она едва переставляла ноги, но я не обращал внимания. Пыталась сопротивляться, что-то спрашивала:
— Аданат… Аданат, что происходит? Ты делаешь мне больно!
Я толкнул её в кресло, сел напротив, положил локти на колени и, исподлобья, уставился на неё.
— Сидеть. Сейчас я тебя предупреждаю: от того, что ты мне скажешь, зависит твоя жизнь. Сверну тебе тонкую шею прямо сейчас или же отправлю гнить в темницу.
— О чём ты? Что происходит, Аданат? Я… я ничего не делала! Я вообще была только дома! Я не совершала ничего, не понимаю...
— Я хочу знать, почему от тебя пахнет, как от моей истинной? Что за метка у тебя на шее? И не советую выкручиваться и лгать.
Как я и ожидал — Тильда разрыдалась. Стала размазывать сопли и слёзы по своему милому личику. Но меня это не трогало. Я смотрел сквозь неё, а в голове снова и снова прокручивал разговор с Эдмундом.
То, что он мне сообщил. То, что они убивали мою истинную дважды за сотню лет. А когда она родилась в другом мире — притянули её обратно.
У меня был ребёнок. И его не стало. Нет хуже участи для дракона.
Как же я сейчас ненавидел всех этих Одержимых.
Готов был рвать их голыми руками.
Внутри меня осталась только выжженная пустыня.
Ничего.
Никаких эмоций.
Совершенно.