– Доброе утро! – поздоровался с ней Сильвестр, сбросил сюртук и принялся закатывать рукава. – Давайте я сам этим займусь, мисс Марлоу. Как его сухожилие?
– Мне кажется, лучше. Я только что поставила на него очередную примочку. Но Тому не понравится, если я позволю вам чистить лошадь.
– В таком случае ничего не говорите ему, – посоветовал Сильвестр и отобрал у нее скребок. – Или он полагает, что эта задача мне не по силам?
– Нет, дело совсем не в том! Просто он проникся огромным уважением к вашему титулу и, пожалуй, сочтет столь презренное занятие неподобающим для вас! Но в целом он совсем не глуп, уверяю вас!
Улыбка, сопровождавшая эту ремарку, была столь лукавой и заразительной, что Сильвестр не выдержал и рассмеялся.
– Кроме того, – добавила девушка, – Алиса ушла к старому мистеру Шепу, чтобы сообщить ему, что нам нужна его свинья. Собственно, это еще не взрослая свинья, а поросенок, так что, не исключено, мистер Шеп не согласится продать ее.
– А почему нет?
– Потому что позже он сможет выручить за нее больше, вот почему. Кроме того, он может и кукситься.
– Он может что?
Она перестала собирать короткие волоски с юбки, подняла голову и лукаво улыбнулась.
– Думаю, это означает дурное настроение! Но я верю в Алису: она – храбрая девушка и непременно добудет нам того поросенка!
– Вы с ней очень похожи, поэтому обязательно найдете общий язык, – заметил герцог, разворачивая Тру в стойле и снимая с него вторую попону.
При этих словах герцога Феба вновь подняла голову, а потом склонила ее к плечу, вопросительно глядя на него.
– Вы хотите сказать, будто полагаете меня храброй? О, вы ошибаетесь!"
"– Неужели? В таком случае, быть может, мне следует назвать вас «неустрашимой»?
Она, вздохнув, произнесла:
– Ваши бы слова да Богу в уши! Увы, на самом деле я ужасная трусиха.
– А вот ваш отец придерживается иного мнения о вас.
– Я не боюсь преград.
– Чего же вы боитесь, в таком случае?
– Людей… некоторых людей! А еще я боюсь… стать жертвой недоброжелательности или злобы.