– Весьма вероятно, однако…
– Но довольно об этом, Томас! В моем доме существует лишь мое мнение, оно и имеет значение. Это кажется тебе средневековой дикостью? Если так полагает и Свейл, то он волен покинуть меня: он не мой раб! – Лицо герцога внезапно осветилось улыбкой. – Кигли – вот кто мой верный раб, уверяю тебя, – причем я никогда не нанимал его и никогда не смогу рассчитать. Итак, отчего ты хмуришься теперь?
– Я не хмурюсь… То есть я не могу объяснить этого, вот только мой отец всегда повторяет, что нельзя оскорблять чувства тех, кто стоит ниже тебя, и хотя мне кажется, что вы не собирались этого делать, все равно… Но я не должен так говорить! – поспешно закончил Том.
– Ну, ты ведь сказал то, что хотел, не так ли? – мягко возразил Сильвестр, однако улыбка на его губах стала напряженной.
– Прошу простить меня, сэр!
Сильвестр оставил слова юноши без ответа и лишь задумчиво произнес:
– Знакомство с тобой и мисс Марлоу, полагаю, пойдет мне на пользу.
– Не знаю, что еще нужно сделать, чтобы вы простили меня, – чопорно пробормотал Том.
– Ровным счетом ничего! Разве что ты намерен научить меня, как обращаться с моими собственными слугами? – Герцог умолк, но, видя, что Том, плотно сжав губы, с вызовом уставился на него, быстро сказал:
– О нет! Что за ужасные вещи я говорю! Прости меня: я совсем не имел их в виду!
Не было никакой возможности противиться этому увещевающему тону или смягчившемуся выражению лица, этакой смеси раскаяния с лукавством, сменившей гримасу разгневанного сатира.
– Ерунда! Кроме того, у меня нет никакого права критиковать вас! Особенно, – наивно добавил он, – когда вы были так дьявольски добры ко мне!
– Вздор!
– Нет, нисколько.
"– Томас, если ты вздумал надоедать мне благодарностями, я ухожу! – прервал его Сильвестр. – И если ты намерен подлизаться ко мне, то тебя ждет неминуемое разочарование! Сегодня утром, когда я попытался сделать твою постель хоть немного удобнее, для описания моей сострадательной попытки ты воспользовался совсем другим эпитетом, нежели «добрый»!
– Ладно, вижу, вам ничем не угодишь! – с улыбкой заметил юноша.