– Зато скажу я!
– Слава богу, она не отвезла наш багаж на Грин-стрит! – поспешил вмешаться Том. – Завтра утром я первым же делом поеду за ним с Кигли, а потом с превеликим облегчением скину с себя то, что ношу сейчас!
– Когда я вспоминаю, – сказал Сильвестр, – что рубашка, которую ты носишь, принадлежит мне, не говоря уже о шейном платке и о том, что я вряд ли мог позволить себе расстаться с ними, твои слова, мягко говоря, вызывают у меня недоумение, Томас!
Феба, распознав попытку придать ее мыслям иное, более радостное направление, послушно рассмеялась и больше не упоминала леди Ингам.
– Отправить его обратно? – переспросил Сильвестр, явно застигнутый врасплох. – Но зачем?
– Чтобы подчеркнуть собственную значимость, зачем же еще. Ну-ка, поинтересуйтесь у официанта, знает ли он, кто вы такой.
Заинтригованный Сильвестр потребовал, чтобы ему в подробностях рассказали историю их путешествия в Аббевилль. Она весьма потрясла его, поэтому он не преминул живописать им, как тепло сэр Ньюджент приветствовал его самого, что до сегодняшнего дня отнюдь не казалось ему забавным. За разговором они забыли не только о нынешних невзгодах, но и о минувших разногласиях.
– Подобно злодею из мелодрамы! – неосторожно воскликнул Сильвестр, и улыбка на губах Фебы моментально увяла; на щеках ее вспыхнул жаркий румянец, а из остроумной, веселой собеседницы она превратилась в мраморную статую.
"За столом вновь воцарились напряжение и скованность. Сильвестр, запнувшись лишь на долю секунды, как ни в чем не бывало продолжил разговор, однако искренность и теплота исчезли из его голоса; он вновь укрылся за стеной изо льда, исключительно вежливый и абсолютно неприступный.
Том в отчаянии признал свое поражение.