Вы можете возразить, будто мне следовало обратить на это внимание раньше, но он никогда не демонстрировал такую сторону своей натуры, да и в обществе я теперь не бываю, так что у меня не было возможности увидеть, как он ведет себя с другими. На самом деле я чрезвычайно вам благодарна, поскольку вы сказали мне то, чего не желал говорить никто другой!
– О нет, нет! – быстро возразила Феба. – Это была всего лишь карикатура, мадам! Он неизменно ведет себя как хорошо воспитанный человек и не кичится своим титулом, не важничает.
– Продолжайте! – подбодрила ее герцогиня. – Не бойтесь сказать мне правду! Я ведь могу вообразить бог знает что, если вы не будете искренни со мной."
"– Мне… мне показалось, мадам, он проявляет неизменную вежливость для того, чтобы выказать уважение не всем остальным, а в первую очередь самому себе! – выпалила Феба. – А обращенную к нему лесть он воспринимает… точнее, он не замечает ее, потому что полагает само собой разумеющейся… учитывая его положение и титул.
Герцогиня рассмеялась.
– О да, я прекрасно вас понимаю! Скажите мне: ему невозможно угодить?
– О нет, мадам, что вы! – заверила ее Феба.
Улыбка у герцогини получилась вымученной и неловкой.
– Вы не огорчили меня. Но я расстроена тем, что Сильвестр по-прежнему витает в какой-то невероятной дали – там, где всегда очень холодно и одиноко! Однако, думаю, сейчас это уже не так.
– Его брат, мадам? – осмелилась спросить Феба, застенчиво глядя герцогине в лицо.
Ее светлость кивнула.
– Его брат-близнец. По характеру они не были похожи друг на друга, но между ними всегда существовала такая прочная связь, что даже смерть Гарри не смогла разорвать ее. Когда Гарри умер… Сильвестр ушел в себя. Замкнулся. Вы ведь понимаете меня, не так ли? Я в этом уверена, потому что у вас наметанный взгляд на подобные вещи. Так вот, Сильвестр очень сдержан.