Крап-чаг соединяет (СИ)

Где она? Кто она? Что с ней? А потом память волной накрыла сознание, затопив образами, чувствами и эмоциями, причем, только спустя несколько минут, поняла, что не все они ее. Взглянув в любимые синие глаза, заметила отражение тех чувств, которые сейчас испытывала и, наконец, смогла точно разграничить где свои, а которые из них — Рантаира. Они долго приходили в себя, тесно прижавшись друг к другу и глядя в глаза, не могли насытиться чувством полного единения. Теперь между ними не может быть секретов и они, наконец, смогут успокоиться и перестать бояться потерять друг друга.

Ведь теперь можно заглянуть друг другу в душу и убедиться в том, что тебя любят истинно и желают быть рядом всю жизнь только с тобой.

И вот, выйдя наружу из главного святилища всей расы рокшан, Ева подняла голову и, посмотрев Рантаиру в глаза, снова увидела и одновременно почувствовала щемящую нежность, огромную любовь и восторг обладания, причем была точно уверена, что это не только она чувствует, но и он.

Чуть склонившись к светившейся от счастья лиане, от чего их волосы смешались в единый красно-белый водопад, Рантаир, еще крепче прижав Еву к себе, хрипло прошептал.

— Посмотри на этих мужчин и женщин, любимая, они приветствуют тебя, они восхищаются тобой и завидуют мне. Потому что ты самая прекрасная, самая вкусная и так похожа на Аттойю. Я люблю тебя! И я снова хочу тебя, любимая!

Она лукаво улыбнулась и прошептала, заметив, что император и его лиане смотрят на нас и посмеиваются.

— Ну, если тебе как-нибудь удастся меня отсюда умыкнуть, то я согласна на все! А то у меня от этого «давайте машите ручкой и улыбайтесь» скоро рука отвалиться, и судорогой скулы сведет от постоянной улыбки. Я думаю после сегодняшнего дня улыбаться месяц не смогу."

"Все так же продолжая улыбаться и принимать поздравления от высокородных домов Рокшана и, махая рукой простому народу, Ева немного сильнее привалилась к Рантаиру, пытаясь разгрузить спину и ноги от усталости.

В конце концов, он уже привык к подобному, а у нее это в первый раз. Да еще это платье, на которое сначала даже дышать боялась, восторгаясь его красотой, а теперь ругала того, кто его придумал. Длиной до пяток, сшитое из множества бисерных струн с шелковым нижнем платьем, оно выглядело невесомым и нереально прекрасным, переливаясь искрящейся радугой мелких драгоценных бисерин, но теперь, после многочасового стояния, начало весить тонну.