— Страшно, наверное, было, да, с восьминогами драться? Я их так боюсь, даже плачу, а Харнур не велит, говорит, он их всех побьет, если они меня обидят! Вот! А тебе больно? У меня тоже коленки болят, но я не жалуюсь, но знаешь как больно?
Тирни заметил, как Анита с Харнуром закатили глаза и улыбаются друг дружке, слушая монолог Сабрины, которая, в принципе, не требовала ответов на свои многочисленные вопросы, упиваясь своей важностью и тем, что столько взрослых слушают ее одну.
— А я еще петь умею как тетя Женя и стишки разные знаю, рассказать, Тирни?
Анита заметила, как услышав такое заманчивое предложение, обреченно застонал позади нее Харнур, а у Тирни удивленно округлились глаза.
— Пойдем, маленькая, в прятки поиграем. Чур, я прячусь, а ты меня ищешь!
Анита с трудом удержалась от смеха, вспомнив, что в прошлый раз Сабрина полчаса искала Харнура под столом, а тот спокойно читал в соседней комнате.
— Позволено ли мне будет узнать, кто твой хранитель, моя сладкая малышка?
Анита, частично просвещенная Евой о местных нравах, с озорной усмешкой вспомнила предупреждение Рантаира об этом мужчине и, лукаво взглянув из-под полуопущенных ресниц, заявила.
— Я не замужем, поэтому согласно обычаям Рокшана, хранителем для нас с Сабриной стал лин моей племянницы Евы, эльтар Рантаир кован Разу.
Она специально уточнила, что не совсем одинока и не совсем свободна от определенных обязательств. И это не укрылось от Нарна. Чуть сузив глаза, он выбросил руку в ее сторону и схватил за ладонь. Внимательно разглядывая ее руку, чуть более хриплым голосом чем раньше, спросил.
— А позволено ли мне будет узнать, где и кто отец твоей дочери, Аттойя?
— Его имя не имеет значения, потому что он остался на Земле, наши отношения с ним длились только неделю, и только два раза я была с ним близка, но это нанесло моему здоровью довольно ощутимый вред, и нам пришлось расстаться.