Красиво разводятся только мосты

— Слышала про такие напитки: медовуха, эль, сидр?

— Конечно.

— Вот у меня своё производство, то есть маленький медоваренный заводик. И ресторан. А сейчас я лечу на съезд пивоваров и производителей другой слабоалкогольной продукции, — предугадал он её следующий вопрос. — Себя показать, на других посмотреть. Моя команда уже вылетела, это я немного задержался, пришлось утрясать кое-какие формальности.

— Из-за развода? — кокетливо прищурилась она.

Демьян засмеялся.

— Нет. Про развод я узнал в аэропорту. А задержался, потому что подписывал контракт на участие в фестивале в июле.

Тот самый проект, над которым придётся много работать.

Аврора кивнула, видимо, на свой счёт надеясь отмолчаться, но Демьян спросил:

— А ты куда летишь?

— К родителям. Домой, — пожала она плечами.

— Надолго?

— Как получится. Планировала дней на пять-семь до конца праздников.

Стюардессы понесли напитки. Их разговор то разгорался, как костёр, в который подбросили дров, то неожиданно затухал, словно плеснули воды."

"С мужем Аврора много путешествовала, а природа щедро наградила её любознательностью и даром рассказчика — её приятно было слушать.

Демьян же был из тех людей, чей кругозор лежал в интересах темы, что его занимала сейчас. А сейчас, кроме доктора Романовской, его истово занимала проблема, где найти деньги, концепция, под которой они будут работать на фестивале, дизайн конструкций и всё, что связано непосредственно с процессом: от закупки материалов и продуктов до найма работников и логистики. Вот этим он щедро и делился. Хотя и понимал, что никому, кроме Демьяна, это, скорее всего, неинтересно. Особенно девушке.

Красивой девушке. Грустной девушке. Девушке с разбитым сердцем.

И он рад бы её занять, разговорить, отвлечь от проблем, но не мог отделаться от мысли, что думает не о том.

О чём Демьян думал, глядя на её нежно-розовые губы, которые она безбожно обкусывала, ей лучше не знать. А ему не распускать руки, чтобы не спугнуть излишней настойчивостью.

Но это оказалось трудно.

Он придержал её за талию, защищая от бестолкового пассажира, что ринулся к вещам над головой, едва самолёт приземлился.

Подал руку, когда они спускались в рукав телескопического трапа. Ободряюще погладил по спине, когда какая-то тётка уставилась на неё, словно узнала. А потом закрыл собой, когда та повернулась к мужу и, не сводя с Авроры глаз, стала что-то шептать.

В Екатеринбурге они приземлились поздним вечером.

Сумерки. Синее небо. Синий снег. Синее здание аэропорта.