И, пока охранник разделывался с еще одним здоровяком, позарившимся на мой мешок, поволокла трофей в сторонку. – Не отдам! – заявила подступающим ко мне со всех сторон мужчинам разной степени оборванности и окровавленности. – Я – магичка, и мне нужнее!
Наконец, порядком потрепанные, Матей – с разбитыми кулаками, я – с разбитой скулой, болящими ребрами и оттоптанной рукой, доплелись до пристани на канале Дорсет, где нас поджидала лодка с черными лошадиными головами Вестерброков на боку.
- Не знал, что вы такая безбашенная! – восхищенно заявил охранник. – Огонь, а не девица!
Я криво усмехнулась, затем потрогала припухшую скулу. Кажется, в зеркале меня поджидает здоровенный кровоподтек, происхождение которого еще придется объяснять… Для начала бабушке, затем приглашенному к завтраку Бастену, а вечером Арвиду Лукасу Римерину, с которым мне грозил совместный поход в театр на «Веселого Молочника».
- А что с зерном-то делать? – спросил хозяйственный Матей, когда наша лодка свернула на канал Ореш.
- Нет, - покачала я головой. – Принеси его, пожалуйста, в мою гостиную!
Я собиралась отдать мешок магистру Хендрику Страуту, потому что этим утром мне показалось, что зараза – еще вопрос, что это такое! – именно таким образом могла попадать в дома бедняков. Но чем дольше я смотрела на наш с Матеем трофей, тем сильнее меня одолевали сомнения. Чую, пострадали мы совершенно зря, и все по моей глупости!"
"Впрочем, проверить все-таки не мешало.
Посетовав на слишком уж скользкие пристани и неповоротливых мужчин – Матей должен был меня удержать! – горничная принесла мне бежевое, украшенное кружевами и маленькими пайетками платье.
Я покосилась на себя в зеркало. Если особо не трясти головой, то… Почти что ничего и не видно!
Оказалось, Бастен Крауз уже дожидался меня в Музыкальном Салоне, и я поспешила в Центральное Крыло.