Звала я других, долго и настойчиво, пока не почувствовала прикосновение скользкого, гладкого бока, а затем и плавник под моей рукой. Один, второй… Кто-то угодливо предлагал свою помощь. Были ли это дельфины, или акулы, или еще какие-то большие рыбины – этого я не знала, и мне, признаюсь, не было никакой разницы. Ухватилась за один из плавников, пытаясь понять, куда же нам плыть. Берега, в какую сторону ни посмотри, видно не было, лишь черные ночные волны.
Наконец, догадалась позвать еще и свою Стаю.
Мы поплыли к неведомому берегу, где очень скоро меня будут поджидать волколаки. Мне надо было спешить, потому что пропажа Киммилии Хартен-Вестерброк, наследницы Банков Вестерброков, конечно же, встревожит город, но не остановит архиепископа от утреннего молебна в Храме Первого Пришествия, во время которого Корнил Крауз нанесет завершающий удар.
Я жутко боялась за своего отца, маму и бабушку. А еще, аж до нервных колик, за Лукаса Арвида Римерина. Именно поэтому просила своих помощников поспешить.
Быстрее, ну пожалуйста!.. Еще быстрее!
На небе сверкали звезды, а я все еще находилась посреди моря и не представляла, как долго мне добираться до Фрисвиля!
Глава 15. Вспомнить
Глава 15.
Город показался лишь под утро, когда солнце уже успело подняться над лесом, золотой паутиной пронзив пространство между деревьями, наполняя мир светом и звуками. Но утренние краски нисколько меня не радовали, потому что с каждым ударом сердца приближался тот миг, когда архиепископ Хъорт начнет свой молебен, и Краузы нанесут решительный удар. Наконец, замерзшая до такой степени, что с трудом разжала скрюченные пальцы, которыми держалась за длинную шерсть на загривке Рваного Уха, я все же сползла, а не свалилась с волколака на заросшую зеленым мхом, усыпанную хвоей землю.
Потому что весь путь с неизвестного мне берега до холма перед Фрисвилем я проделала верхом, причем, не только на гостеприимной спине вожака. Порой, когда он уставал, я перебиралась на спину Черныша, а затем на Ворчуна. Волки бежали, а я думала… Вернее, молилась всем богам этого мира, прося у них совсем о немногом.