Краткое пособие по выживанию для молодой попаданки

Ноги стали ватными, кровь прилила к голове, и мне чертовски захотелось остановиться. Но я не стала! Пересилила себя, сбежала в Красный Зал, решив сдаться на милость кавалеров – Уго, Виллема и того рыжего, с незнамо у кого отнятым веером, раз уж Бастен увез своего отца домой. Потому что голос Арвида Римерина будил во мне странные воспоминания. И они бились, рвались наружу, пытаясь прорваться из-за белесой завесы над моим прошлым. Но выйти им так и не удалось.

Наверное, потому, что они были надежно похоронены под гробовой плитой моей амнезии.

Глава 7. Вляпаться

Глава 7. Вляпаться

Строго-настрого наказав мне ни во что не вляпаться, отец и мама ранним утром отбыли в загородное имение. Но перед этим я клятвенно им пообещала, что буду слушаться бабушку, заниматься магией и ни во что, ни во что не ввяжусь! А если уж случится нечто из рук вон выходящее, то обязательно сообщу об этом магистру Хендрику Страуту. Тот, в свою очередь, если сочтет необходимым, свяжется с помощью ментальной магии с Робером.

Или же всегда можно отправить к папе гонца – загородное имение Вестерброков находилось примерно в четырех часах езды от Фрисвиля по тряской дороге в сторону заходящего солнца.

Посмотрев, как отъезжает золоченая карета, я помахала приемным родителям из окна картинной галереи на втором этаже Центрального Крыла, не уверенная, что они это заметили. После чего, в который раз поправив длиннющие расклешенные рукава домашнего платья – постоянно ими за все цеплялась! – отправилась к бабушке.

Петра Вестерброк дожидалась меня в Музыкальном Салоне – уютной комнатке в Центральном Крыле, обитой резными панелями из красного дерева, в углу которой стоял давно забытый всеми клавесин.

Музыка здесь не звучала с поры молодости Петры, но они с Эльсаной использовали Музыкальный Салон как малую гостиную. Петра в привычном черном наряде расположилась на мягкой золотистой софе, и выглядела так, словно за последнюю неделю растеряла лет двадцать из прожитых. Даже ее старческие морщины этим утром показались мне не такими уж и глубокими. Улыбнулась, когда я поцеловала ее в щеку, после чего кивнула на плетеную корзину, стоявшую на низком изящном столике из орешника. Внутри нее белели конверты с коричневыми кругляшками сургучных печатей. К тому же залитая летним солнцем комната оказалась заставлена букетами, которых, насколько я помнила, вчера в ней и в помине не было.

- Принесли этим утром. Для тебя, Кимми, – сообщила мне бабушка с заговорщическим видом.