Папе и Эльсане? Они и так все знают, а папа еще и регулярно проверяет!
Быть может, Мадлен наказали за мной шпионить и рассказывать о каждом моем шаге? Но кто? Уж не тот ли, кто подослал к нам дворецкого с отравленным вином? Или же у меня разыгралось воображение?
Этого я не знала, но собиралась выяснить.
Во дворе, отгородившись от остального мира кривоватым магическим куполом – прочитала в одной из библиотечных книг, но попрактиковаться не было времени, – я попыталась утешить плачущую Иннеке.
А эта самая болотная лихорадка, маги установили, передается по воздуху!
Поэтому, наказав отцу лежать дома, заварив укрепляющую настойку и проследив, чтобы он выпил жаропонижающее, Иннеке отправилась открывать лавку сама.
Сперва Иннеке не собиралась волноваться, решив, что ему стало получше и он ушел по делам. Но затем начала, потому что он так и не возвращался, а еще, оказалось, их соседи тоже пропали! Почти все дома в их проулке стояли пустыми, с распахнутыми настежь дверьми – и цветочницы Тиссы с ее мужем-алкоголиком, и писаря из адвокатской коллегии – он постоянно брал работу на дом, но этим днем исчез вместе с женой, взрослым сыном и невесткой.
Наступал вечер. Иннеке, перепуганная до смерти, давно уже закрыла лавку, носилась по кварталу и стучала в двери к соседям. Она догадывалась, что могло означать его отсутствие, потому что несколько домов на соседней улице уже стояли заколоченными, с белыми крестами на дверях.
Тут девушка прервала свой рассказ и уставилась на меня красными от слез глазами.
- Святые Танцы! – растерянно произнесла я, вспомнив странную группу людей в день моего приезда в Фрисвиль. – Сумасшествие, разъедающее город… Думаешь, он заболел?! Но, Иннеке, быть может, он ушел в трактир с друзьями, решив там поправить свое здоровье?
- Я бы очень хотела… Вернее, я мечтаю о том, что он ушел в трактир и напился до свинячьего визга. Упал бы под лавку и спит! – слезы градом катились из ее глаз.