Дошли до кольцевого коридора, повернули налево, обходя главный зал «центра обороны».
– Не нравится мне это… – тихо проговорил Редошкин.
– Что?
– Тишина… почему нас никто не встречает? Ведь мы уже убедились, что они наблюдают за нами.
– Не вижу камер, – сказал Точилин.
– Мы решили, что камеры здесь встроены в стены.
– Лётчики вполне могли отступить в другие отсеки.
– Проверим второй зал и вернёмся.
Добрались до малого радиального коридора, ведущего в центр подземелья. Снова впереди в сгустившемся сумраке мелькнул силуэт «нетопыря».
– Заманивает, – проворчал Редошкин.
Тщательно осмотрели очередную перегородку в тупике коридорчика.
– Ну и куда подевался наш нетопырь? – осведомился Редошкин."
"Вместо ответа Максим в два удара проломил дверь перегородки импульсами «бластера», и отряд оказался в коротком коридорчике, ведущем в помещение, заросшее такими же «мшистыми кочками» размером с хорошего медведя, но накрытыми «шляпками грибов» на тонких ножках.
– Ах ты, сука! – вдруг кинулся к нему из-за спин напарников Точилин.
– Стой, дурак! – рявкнул Редошкин, но было поздно.
Точилин наскочил на почти невидимую паутинку, окружавшую «кочку» вместе с оператором, по ней пробежала волна злых электрических молний, и он с воплем отлетел назад, роняя «бластер».
– Идиот! – подскочил к нему Редошкин. – Живой?!
Оператор в «поварёшке» вытащил руки из «мха», откинул колпак, оглянулся и, вскочив, метнулся в глубь зала.
Максим снёс паутинную вуаль двумя выстрелами, перескочил через остатки агонизирующей искрами паутины и бросился за лётчиком, слыша его топот.
Редошкин догнал его у острого угла помещения, заканчивающегося метровой щелью.
– Останься, – выдохнул Максим.
– Он живой, только получил приличный разряд!
– Останься! Я за этим!
Дверь вывела Максима в плохо освещённый коридор, закончившийся стандартной перегородкой, прорезанной такой же дверью полутораметровой ширины, образующей овал.