Неожиданный вопрос завел в тупик. Она ведь не могла догадаться о его давнем страхе?
— Прости, о чем ты?
— Стоишь древней статуей уже час на одном месте. Так ведь и птички могут перепутать!
Обидно хохоча, она со звериной скоростью отпрыгнула от него, не позволив схватить, а затем и вовсе вернулась к танцующим. И ее приняли с радостью в веселящуюся толпу.
Он остался один, кипеть от раздражения. Это же надо такое выдать! Его — и обгадят птицы. Да они от страха дохнут на подлете!
Мелкая поганка.
И не понять пока, чего хочется больше — придушить ее или обнять.
И это потрясающе, ведь напоминало, что он живой.
Пока еще живой.
***
Я открыла глаза.
Из-за плохо закрытой шторы в спальню несмело тянулись пальцы раннего серого утра. В горле першило, как будто это я танцевала без устали, а не девушка из реалистичного сна, немыслимо детализированного, как кусочек чужой жизни.
Жажда мучительна. Безумно хочу пить.
Я подскочила с кровати и тут же повалилась обратно. Голова закружилась, в глазах потемнело.
Ох, а ведь першение в горле не унять водой! Я заболела. Вон, и нос заложило.
Дурацкая осень с ее холодом и вкрадчивой сыростью!"
"Слабость все сильнее разливалась по телу, удерживая в постели.
Не люблю болеть. Особенно ненавижу простуду, от которой мне не помогают ни артефакты, ни заклинания целителей. Такое вот чудное наследие далекого предка, который был оборотнем с Седого материка, как утверждала семейная хроника.
Единственное спасенье — сон и укрепляющие зелья.
Последних у меня сейчас нет. Может, тогда поспать еще? К тому же рано.
Жаль, Барт где-то бегает, а так бы обняла его...
***
Украшенный гирляндами из цветов, магическими желтыми фонариками город прощался с летом ярко, отчаянно, будто оно не вернется в следующем году.
Та, что вчера выказывала ему особое внимание, сейчас кружилась в объятиях другого.