Поскольку разыскивать дочь в случае её неявки за наследством велено не было, юрист ограничился сообщением об имеющемся на её имя завещании, отправив письмо «на деревню дедушке» в дальневосточную тайгу. Там это письмо благополучно затерялось, не дойдя до адресата, но наследство, к счастью, никуда не делось.
До аэропорта её довезли на машине консульства, в Лос-Анджелесе встретили сотрудники миграционной службы и помогли оформить все страховки и документы – уже американские, на новое имя и новую фамилию: при рождении она была записана на фамилию матери, а теперь сменила её на фамилию отца.
– Алёна, вы изъясняетесь, как истинная янки!
Четверть века её звали Алёной, и пришлось долго приучать себя к изменённому имени: во взрослом возрасте такие перемены даются трудно, подсознание упорно цепляется за привычное, не принимая новое имя, как собственное.
Только спустя год новоявленная Элен Янген окончательно поверила, что на этот раз сумела уехать от прошлого достаточно далеко. В напоминание остался только чёрный котёнок – она не смогла бросить малыша на произвол судьбы, она слишком хорошо знала, каково это: остаться без близких, любящих людей. Для неё самой именно Фенька стала самым близким существом: тётей-дядей в Америке не нашлось, бабушка по отцу умерла давно, когда Элен ещё в уссурийскую школу ходила, а дедушка благополучно женился на вдове с детьми и осколок прежней семьи ему был не нужен.
"Старинный трёхэтажный дом, в котором располагалась лос-анджелесская квартира Элен, был обнесён оградой и имел небольшой дворик, открытый только для жильцов.