Однако, памятуя о мальчике-фениксе, она поинтересовалась:
– А кем вы себя считали до того, как стали посещать доктора Хэлла?
– Что значит – считал?! – чуть ли не рассердился Ирвин, но быстро взял себя в руки. Элен заподозрила, что вспышка гнева была так моментально подавлена не без помощи консультаций психиатра. – Я единорог, из древнего, известного рода оборотней-единорогов, да вот беда – меня угораздило родиться безрогим. Когда у моих сверстников на втором году жизни прорезались рога, а у меня нет, все понадеялись, что это всего лишь небольшая задержка развития, но дальше стало ясно, что дело неладно.
Он вздохнул, машинально ощупал лоб, словно надеясь отыскать там недостающую деталь образа единорога, но тут же распрямил плечи, сунул руки в карманы и пробормотал:
– Быть уникальным – это не плохо.
– Точно! – искренне подтвердила Элен, горячо сочувствуя новому знакомому, и ей тепло улыбнулись.
– Благодаря Эрлу Хэллу я смог избавиться от гнетущего комплекса неполноценности и, скажу вам по правде, только благодаря этому у меня наконец-то появилась семья и карьера пошла в гору.
– Меня сюда привезли из-за устроенного дебоша, – смущённо призналась Элен.
После более близкого знакомства с мифическими существами она всей душой раскаивалась в своём импульсивном поведении в баре! Если и есть среди нелюдей монстры, то их явно не больше, чем в человеческом сообществе, – во всяком случае, лично ей злобные сказочные существа пока не встретились, в отличие от несчастных.
Её признание вызвало у собеседника заливистый смех.
– Дебош – абсолютная норма для ведьмы, особенно такой молоденькой, как вы, – развеселился Ирвин. – Видать, крепко вы надебоширили, раз вас сюда на перевоспитание отправили. Надеюсь, мастер не слишком свирепствовал, объясняя вам правила поведения цивилизованного существа и необходимость соблюдать установленные законы.
Элен призвала на помощь всю свою сообразительность, чтобы задать вопрос, не вызывающий подозрений, но позволяющий собрать информацию:
– Отчего вы сочли меня молоденькой? – Чего греха таить, она выглядела на свои почти тридцать, и трудновато было счесть её юной девочкой.
– Оснований минимум два: не успевший пропитаться зельями запах и фамильяр недовоспитанный, – подмигнул ей ущербный единорог.