"
"— Внимание! Участие в ритуале двадцати пяти дьяволов, помимо верховного дьявола, придало ему дополнительную особенность — пришедшие штурмовать туннели больше не могут попасть на круги возрождения за исключением ближайшего к центру полю боя в течение десяти часов.
— Ого! — сказал Галатиан, — только одна площадка на воскрешение!
— Но зато в относительно безопасной зоне, — ответил я, — поблизости есть только один известный мне круг воскрешения, и он находится на подземной базе, что сейчас под контролем гномов и орков.
Действительно, выход армии ада из альянса не повлиял на решимость остальных участников — против нее сражались и эльфы, и гномы, и игроки. Вот только я обратил внимание, что эльфов было поменьше, чем можно было ожидать, и сражались они на очень узком участке фронта. Похоже, король эльфов действительно проводит целенаправленную политику частичного саботажа.
— Ну что, поищем Манивальда? — спросил я Галатиана, — заодно пока присматривай позицию, с которой попытаемся повоевать с нечистью.
— А что ты ему не напишешь снова? — спросил Галатиан.
— Да не хочется его тревожить письмами в такой важный момент, — ответил я, — и так найдем!
Я взял подзорную трубу, и рассматривал поле боя все те минуты, что мы спускались по склону, постепенно подходя к нему. Но Манивальда так и не обнаружил.
— Не подскажешь, где позиции клана «Гордость победителя?» — спросил я первого попавшегося игрока, что тоже шагал к полю битвы, судя по направлению, похоже, как раз с круга воскрешения с подземной базы, — мне нужен Манивальд.
— А, эти, из «большой десятки»! — кивнул огромный орк 292 уровня, — они все по центру, прямо напротив туннелей. Думаю, там его и найдешь.
А затем, кинув взгляд на поле битвы, пробормотал:
— Э как нечисть хорошо продвинулась в плане эвакуации за пятьдесят минут, что я отсутствовал! Линия фронта сократилась процентов на пятнадцать!
Прикинув темпы перевода войск армии ада на ту сторону, я успокоился.
— А как тебя грохнули? — неожиданно спросил игрока Галатиан.
Вопрос, скажем прямо, неприятный, который я бы не решился задать. И лицо орка посмурнело.