Вместо ответа Эрик вновь пошевелил бедрами, выбивая нежный стон из груди любимой. И глубоко погрузился в ее тело.
Малышка Ли застонала громче. Эрик чувствовал, как девичье тело принимает его всего. Да так идеально, точно сложились два кусочка одного пазла.
— Все, что пожелаешь, жена моя, — глухо пробормотал Эрик.
А Ли…. Девушка была обескуражена эмоциями. Ее тело натянулось, словно струна. А каждая клеточка устремилась к этому мужчине. Пусть и малознакомому, жуткому, безумному. Еще и вампиру.
Лиен тихонько рычала, не соображая и не ориентируясь в пространстве.
А Эрик будто чувствовал ее жажду. Перевернулся на спину. Утягивая девушку за собой. Устроил на своем могучем теле так, чтобы ей было удобно. И прижал ее лицо к своей шее.
Лиен послушно вонзила клыки в пульсирующую венку.
Эрик рычал, а его руки крепко сжимали хрупкое тело девушки. И когда острые клыки вдруг разжались, юркий язычок торопливо заскользил по ранкам, Эрик уже не контролировал своих действий.
Сильные руки удерживали покатые бедра, а напряженная плоть вновь и вновь покоряла тело юной красавицы.
Эрик не ждал, что малышка Ли вот так легко признает его своим. Он готовился к долгому противостоянию. Готовился к переговорам с Симиром. Не исключал даже поединка с отцом своей избранницы.
Но Лиен, вонзив острые коготки в его напряженные плечи, вдруг сжала свои клыки на его плече, а следом сипло прошептала:
— Я принимаю тебя! И пусть Великая Луна станет свидетелем!
Всего один удар сердца вампир думал, что счастливее быть просто нельзя.
И Эрик вновь подмял хрупкое тело любимой собой.
Ли тихонько пискнула, когда могучее тело вампира придавило ее к мягкой постели. Нет, девушка не возражала. Ей было невероятно приятно, хорошо и радостно. И еще куча эмоций разрывали грудную клетку.
Боги! А ведь она только что взяла в мужья этого мужчину.
А между тем герой и легенда не собирался двигаться. Кажется, он был в полнейшей отключке.
А у Ли не хватало сил, чтобы выбраться из приятного, но плена.
— Эрик? — тихонько позвала Ли.
Лиен смущалась еще и по той причине, что между бедер было влажно. Следы их страсти пачкали шелк простыни, и волчице стало вдруг невероятно стыдно.