Не знаю, что именно добавила Виктория в теплый, немного терпкий на вкус напиток, который я выпила до того, как начала рассказывать обо всем, что видела в кошмарах, но травки определенно помогли. На меня накатило ледяное спокойствие, даже какая-то отчужденность. И я не очень активно участвовала в беседе между моими родными и родителями Хэльварда.
Зато имена слышала вполне четко. И самыми интересными мне показалось обсуждения древних Старейшин-вампиров.
— Я знаю Ингрид, с этой старухой у нас давние счеты, — кивнула Виктория.
— Вестмар жесток, но справедлив, — вмешался Дьярви. — Если поведать ему реальную историю о том, как Даург покушался на жизнь и свободу нашей Княгини, то он также поддержит нас.
— Грегори? — Эрик назвал следующее имя наших будущих гостей, который рано или поздно появятся на территории нашего замка.
— С ним все сложно, — скривился Дьярви.
— Почему? Я видела, что им управляет Свет, — искренне удивилась я.
— Вот именно по этой причине, — невесело хмыкнул мой новоявленный свекор. — Вампир, которым руководят светлые силы, непредсказуем. С Тьмой все понятно. А светлые, они могут стать огромной проблемой для нас, если решат нести в мир справедливое и прекрасное. И уж поверь мне, дочь, Грегори найдет черные пятна в биографии моего сына.
Я видела, как напрягся мой муж. Стрельнула заинтересованным взглядом в Хэла. Нервничаем? Ну-ну!
Темно-бордовые глаза моего пылкого супруга заскользили по моему лицу, избегая прямого взгляда.
— А чего это у нас глазки забегали, а, дорогой? — прищурилась я.
— Снежана, сейчас не самое лучшее место говорить о моем прошлом, — вкрадчиво ответил Хэльвард. — К тому же, я не мог предвидеть будущее, а потому жил, как жил. Но я уже говорил, что с появлением пророчества о твоем рождении я изменился.
— Это мы еще проверим! — фыркнула я, немного отстранившись от Хэла.
Но где уж там! Кто бы мне еще позволил сидеть далеко от этого домашнего тирана!
Более того, пока собравшиеся в комнате вампиры, оборотни и ведьмы строили планы о том, как лучше встретить будущих «гостей», мой коварный муж склонился к самому уху.
— Твой запах меняется, когда ты ревнуешь, льдинка моя! — настойчиво пробормотал Хэльвард, касаясь ртом моего уха.
Немыслимо просто!
— Что ты творишь, упырь?! — прошипела я в ответ и красноречиво скосила взгляд на родственников, которые, кажется, и не обращали на нас с Хэлом никакого внимания.