— Мне не веришь — у старухи спроси… Эй, Саита! — крикнул старик по-чеченски. — Иди сюда, старая ведьма!
В комнату просочилась кривобокая старуха, повязанная шалью до бровей, и подслеповато уставилась на нас.
— Скажи ему, — взмолился дед, схватив старуху за рукав халата. — Скажи, где родился Зелимхан наш — Ахсалтаков? Сколько у него детей, кто у него жена — скажи!
— Родился в Мачкое, — сообщила бабка, загибая пальцы. — Жена — тоже из Старого Мачкоя, два сына — Аюб и Шамиль, жена — из…
— Говорила уже, — прервал бабку старик.
— Ага, вы еще ему адрес придумайте для убедительности, — ядовито вставил я. — Еврей он и есть еврей — если бы он был ваш, у него в Старом Мачкое был бы свой дом, а так…
— Есть дом, есть! — воскликнул дед. — И адрес есть! Улица Шамиля, 20 — весь район знает!
— Ага — весь район! — передразнил я и бросил своим:
— Пошли отсюда — с еврейскими пособниками нечего долго разговаривать! — И пообещал деду:
— Ждите теперь зачисток, юдофилы хреновы!
— Сам сходи и посмотри! — не отставал старик.
— Вот щас, разогнался, — сказал я, выходя из дома. — Щас все брошу и пойду смотреть, где там твой еврей живет! Покеда…
Быстренько преодолев пять километров, мы вернулись на место нашей лежки. Я дал команду отдыхать и сел обдумать последовательность действий в ближайший час. Пацаны смотрели в землю, и, судя по всему, каждый читал про себя отходную. Все знали, что братанов пойдем выручать во что бы то ни стало, а значит, придется лезть по колено в грязи на оборудованный по всем правилам инженерного искусства укрепленный район, защищаемый двумя сотнями стволов и минно-взрывными заграждениями.
— Не горюй, пацаны, — подмигнул я ребятишкам, закончив расчеты.
Спустя пятьдесят минут я шел по одной из главных улиц Старого Мачкоя, сильно прихрамывая и понурив голову. Периодически поднимая взгляд, я пытался сориентироваться по табличкам на стенах домов, выходящих на боковые улочки, и все более проникался мыслью, что напрасно разыграл деда.