— Салам, Зелимхан, — поприветствовал я абонента. — С тобой говорит некто Иван Иванов, командир тех пацанов, которых ты взял в плен.
— Аллейкум ассалам, — ответил Зелимхан. — Ты кто? Я тебя знаю?
— Не-а, не знаешь, — отказался я. — И я тебя тоже не знаю. Незачем нам друг друга знать. Так будет лучше для обоих.
— Ясно, — сказал Зелимхан. — Что хочешь?
— Отдай моих людей, Зелимхан, — попросил я. — Живых, здоровых, с оружием. И тогда твоя семья не пострадает. Я принесу им извинения за доставленное беспокойство и отпущу с миром.
— Вон как, — произнес Зелимхан. — Всего-то делов? Даа-а-а, ты шустрый парень! — Помолчав несколько секунд, Ахсалтаков попенял мне:
— Слушай, Иван, ты вообще нехорошо поступаешь! Разве так можно — брать в заложники женщин и детей? Это не по-мужски!
— Я знаю, — согласился я. — Но у меня нет другого выхода, Зелимхан. Как я заберу иначе своих людей? И потом, у меня есть хорошие учителя из вашей когорты — мастаки по части больниц… В общем, так: бери моих бойцов и приезжай.
— Понял, понял, — сдержанно ответил Зелимхан и даже через динамик стало слышно, как он яростно скрежетнул зубами.
— Ты вот что, Иван, — медленно проговорил Ахсалтаков. — Ты послушай меня.
— Я слушаю тебя, слушаю, — сказал я. — Только не забивай мне баки. Подступы к селу под контролем, и если вдруг появится какая-нибудь машина, я приму меры.
— Да стою я, стою на месте, — заверил Зелимхан. — Слушай сюда. Ведь у тебя тоже есть семья, а, командир? Вычислить ее будет очень просто. Ты мне веришь?
— Хорош базарить, Зелимхан, — грубо буркнул я.
— Бывай, Иван, — согласился Зелимхан и попросил:
— Дай микрофон Исрапи. Я попрошу его, чтобы селяне не наделали глупостей.