Эта комната имела точно такие же размеры, как и предыдущая, только была переделана под кухню: рукомойник, плита, буфет, стол и топчан в углу — таков был ее интерьер. В комнате горел свет, за столом сидела горбоносая бабка в платке и вязала на спицах.
Обойдя дом вокруг, я приблизился к крайнему левому окну и с замирающим сердцем вывел правый глаз над уровнем подоконника. Здесь также был телевизор, мерцание экрана которого сочеталось с тусклым светом торшера, расположенного в изголовье широченной тахты.
Слегка оттаяв, я выдохнул и присел под окно. Если это моя жена, то я — испанский летчик, как говаривал рыжий Исрапи, упокой, Аллах, его душу. Со смятением я перебежал мимо входа во вторую половину к противоположной стене. Вместо окон здесь красовался здоровенный прямоугольник из стеклоблоков, тускло освещенный изнутри. Вот черт! Получается, что в другой комнате своей половины Вахид оборудовал ванную или что-то типа санузла… Три женщины.
Я сполз по стене на бетон и в отчаянии схватился за голову. Не было здесь моей жены. Господи, доколе?! За что ты меня так наказываешь?
Посидев минут десять, я немного пришел в себя и начал рационально соображать. Если уж наделал тут кучу пакостей, еще одна мало что изменит. Надо пообщаться с Вахидом. Коль скоро это общение ничего не даст, можно будет достать из пробирки стрелку и проколоть себе кожу.
Спустя полчаса скрипнула входная дверь. Я не шелохнулся — только слегка повернул голову и остался сидеть на месте.