В течение этого времени женщина умирала, и труп ее сбрасывали в пропасть…
Итак, за три ночи я собрал достаточно информации для того, чтобы приступить к работе. Сопоставив факты и взвесив все детали предстоящего мероприятия, я пришел к выводу, что более придумать нечего, и в последнюю ночь пребывания в лагере спал сном праведника, совершенно игнорируя жизнерадостный шум ночной жизни отряда.
Утром Абдулла провожал в рейд наемников-славян. Мы с британцем, желая как можно раньше отправиться в путь, встали в пять утра и, выбравшись из пещер наружу, напоролись на построившихся в полной экипировке «федералов».
Бекаев как раз прохаживается за строем и нас с Тэдом поначалу не заметил. Как и мы его. В момент нашего появления речь шла о вознаграждении за боевую работу — каждому наемнику обещали дать по возвращении с операции по тысяче баксов на брата.
Увидев дорогих гостей, Абдулла несколько смутился, но тут же нашелся.
— Это я пленных на волю выпускаю, — веско заявил он, глядя на нас кристально чистыми глазами. — Как захватил, так и отпускаю — с оружием, экипировкой… Пусть ребята к матерям идут — они свое отвоевали! Вот такой мы гуманный народ…
В 9.00 мы с британцем трогательно распрощались с Абдуллой и укатили из лагеря. Время для убытия было выбрано не случайно: именно в девять производилась смена караула на сторожевом посту.
Притормозив возле поста, я попрощался за руку с дозорными, пожелал им удачи, подарил (к вящему возмущению Тэда) блок «Кэмела» из его запаса и спросил, где в Мехино есть автомастерская — мол, двигун масло гонит. Часовые охотно объяснили, как в селе найти эту самую мастерскую, и гордо вскинули нам вслед кулаки, заметив, что англичанин прицелился на них фотоаппаратом через окно машины…
Удалившись от лагеря на пару километров, я обстоятельно разъяснил Тэду, как лучше объехать скальный массив и выбраться на участок трассы, к которому, если все получится, я должен выйти ориентировочно к пяти часам вечера.
"— Тебя могут убить? — трагическим шепотом поинтересовался он. — Ты раньше никогда не обнимался!
— Меня могут убить в любое время, — с досадой заметил я.