Тому, что успел позабавиться с хозяйкой, не повезло: я еще не вышел из состояния боевого транса и страшным ударом кулака напрочь вынес ему челюсть — попал бы в лоб, убил бы на хер! А незастегнутый, получив болезненный, но не опасный удар стопой в солнечное сплетение и напоследок звонкую плюху раскрытой ладонью по роже, согнулся в три погибели и грохнулся на задницу.
Постояв секунд десять в дверях гостиной, я бросил дрожавшему от страха нотариусу: «Уберите здесь», — и вышел вон.
"Я видел как-то в кино, как герой — крутой мужик, — расправившись с хулиганами в баре, небрежно этак бросает бармену: дескать, убери здесь, парниша! И гордо уходит, как человек, хорошо сделавший свою работу.
Я не герой, но, полагаю, тоже неплохо поработал — наказал негодяев. Разве нет? Все так, все правильно… Правда, помнится, этот герой на прощание еще дополнительно заявил, обведя пальцем вокруг: «Запиши на мой счет», — это он имел в виду разбитый интерьер.
ГЛАВА 7
…В первые месяцы войны — мы тогда по воле случая некоторое время бездельничали в Чошни-Ру — я был свидетелем обыденной с точки зрения местных жителей истории. Обыденной не в том плане, что такие вещи у них происходят ежедневно, а потому, что все восприняли это как должное.
В село из Хунтермеса приехал молодой инженер в командировку и некоторое время жил у знакомых своего отца, одиноких стариков.
Ну, сами понимаете: жена осталась в городе, парень молодой, горячий… Пригласил соседскую девчонку семнадцати лет — посмотреть журналы, привезенные им из города — и отметелил ее во всех позициях, насильно, естественно. Когда он ее отпустил, девчонка побежала к отцу и все ему рассказала.
Представьте себе, что бы вы делали на месте этого отца-горемыки? Я, например, успокоил бы девчонку, расспросил подробно о случившемся, взял бы ружье, пошел бы к этому индюку и на месте, без базара, завалил бы его в упор дуплетом из обоих стволов.