Один «лицедей» таскал за волосы пожилую толстую чеченку, выдирая у нее из ушей серьги. Женщина тихо визжала и вяло сопротивлялась — видимо, обдирала успел ее пару раз крепко пнуть. Второй «лицедей» не просматривался, но из дома доносились глухие удары и ругань.
Кивнув двум находившимся рядом бойцам, я резво вломился в калитку и с ходу пару раз стрельнул из своего ствола в «лицедея», таскавшего бабку: он, скотина, на удивление быстро отреагировал — выпустил бабкины волосы и мгновенно вскинул автомат, направляя ствол в мою сторону.
Пока незадачливый обирала падал на утоптанную землю, оба моих бойца ввалились в дом — один через дверь, аккуратно и тихо, а второй, как полагается, через окно, с шумом и звоном разбитого стекла. В доме четыре раза пальнуло и стихло. Заскочив в дом, я быстро соориентировался — второй «лицедей» валялся в углу с наполовину снесенным черепом, а чуть поодаль, на диване сидели двое окровавленных стариков и оторопело таращились на дело рук моих бойцов."
"— Все в норме, деды, — сообщил я.
— Пуп, ко мне!
В проеме калитки тотчас же показался мой нештатный оператор, спешно выпрастывая из вещмешка упакованную в поролоновый чехол видеокамеру. Я показал ему на крышу дома и кратко пояснил:
— Чердак. Второй двор. Сними сначала расстрелянного пацана и дедов. Действуй.
Пуп кивнул, метнулся по двору, быстро обнаружил где-то лестницу и приставил ее к стене дома.