Кровник (пенталогия)

Однако их ротный, что остался за комбата, наставил на меня автомат и тихо так сказал:

— Сыч, а ты видел ее винтовку, а? Видел?! У нее ж, у суки, на прикладе сорок девять зарубок… Сорок девять, Сыч!!! Сорок девять гробов… А у «бати» нашего жена без хаты да без работы, и трое пацанов-дошколят остались…

И глянул на меня таким взором! Ничего гуманного в том взоре я не обнаружил — выжженная пустыня и боль… В общем, рванули танки в разные стороны, только клочья полетели…

Я глянул на раскалившееся лезвие ножа и зябко передернул плечами.

Когда-то, очень давно, древние славяне наиболее отличившихся татей предавали размычке — раздирали лошадями, скачущими во весь опор. А еще эти самые древние, когда возникала нужда, пытали пленного врага раскаленным железом, чтобы добыть правдивую информацию о его намерениях, силах и средствах… С той поры минуло немало веков, и мы сейчас живем вроде бы в цивилизованном обществе… Да уж!

После того, как я подтащил Беслана к луже и пару раз макнул его головой в стоячую воду, он окончательно пришел в себя и, по-видимому, слегка разобрался в ситуации.

Отфыркиваясь ноздрями, пленник ненавидящим взглядом смотрел на меня и громко мычал — видимо, хотел что-то сказать. Достав свой нож, я аккуратно выстриг на пластыре небольшое отверстие — как раз, чтобы подопытный мог отчетливо шептать, после чего подтянул пленника к огню."

"— Извини, парень, — обратился я к Беслану по-чеченски, — придется тебя немного обидеть, — после чего мой клиент прошипел через дырочку:

— Ты что?! Ты кто?! Что тебе надо?

— Надо, надо, сейчас увидишь, — продолжил я уже по-русски.

 — Вот тут у меня есть один занимательный снимок — погляди-ка, козлик. — Я извлек из кармана фотографию моей жены, поставил ее на землю, прислонив к камню, и, перевернув пленника на живот, ухватил его за волосы, зафиксировав лицо в тридцати сантиметрах от снимка. — Смотри, парень. Внимательно смотри! — посоветовал я Беслану. — И вспоминай. Только хорошенько вспоминай, чтобы ненароком чего не напутать! — Проинструктировав распластанного на земле врага подобным образом, я ухватил его нож, наполовину торчавший из костра, и аккуратно приложил острие к первому шейному позвонку, слегка надавив сверху.

Беслан страшно рванулся и громко замычал. Я сильнее надавил на нож и прижал конвульсивно содрогавшуюся спину коленями. В воздухе сильно запахло горелым мясом и жженым волосом.

— Вспоминай, мой хороший, вспоминай, — подбодрил я пленника, глядя на часы.