Мог съездить по роже, если ему кто-то не нравился. Но вот убить… это на него не похоже, товарищ полковник, — отрицательно покачал головой Усольцев и, помолчав, добавил: — Конечно, я допускаю, что он мог убить как-то сгоряча… Но чтобы вот так, обдуманно… Нет, это не он.
— А ты что думаешь? — посмотрел Крылов на Шибанова, который, уткнув взгляд в стол, угрюмо помалкивал.
Шибанов поднял голову и заговорил:
— Странно все это. Чем больше я думаю об этом деле, тем больше возникает вопросов. У меня складывается такое впечатление, что кто-то его очень серьезно подставил.
— Не мог, — охотно согласился Виктор Усольцев. — А потом, какой ему резон светиться в этом доме, если это действительно он совершил убийство?
Лохматые брови Крылова, напоминая крылья какой-то могучей и хищной птицы, вспорхнули до середины лба и выжидательно застыли. А потом медленно стали сползать вниз, понемногу распрямляясь.
— Да еще на глазах у множества очевидцев, — сдержанно согласился полковник.
— Миша Чертанов опер от бога, товарищ полковник, — продолжал Шибанов, заметно волнуясь. — И цену уликам знает. А тут после себя такое количество их оставил, что хватило бы на три десятка преступлений. Хоть учебный фильм снимай на его примере: труп, множество улик, выявлен единственный подозреваемый, осталось только надеть на него браслеты и препроводить в Бутырку. А потом, даже если убил Чертанов, то он мог запросто избавиться от трупа: все-таки он мент.
— Вижу, что мы размышляем с вами в одном направлении. — Полковник вытащил новую сигарету, размял ее, затем вновь с каким-то остервенением вогнал обратно в пачку.