Занятная штучка, ничего не скажешь!
— Итак, давайте поговорим о деле, — наконец заговорил полковник. — Вы готовы?
Вот в голосе и строгость появилась. Но это для того, чтобы дамочка не чувствовала себя очень уж комфортно.
— Я вас слушаю.
Внешне никакого беспокойства. Видно, и в душе абсолютный штиль. Чиста и невинна, как маков цвет.
— Где вы взяли этот пистолет?
— Знаете, это наша семейная реликвия. Я даже не знаю, с какого времени он у нас появился. Он достался мне от бабушки, которая получила его в свою очередь от прадеда.
— Красивая легенда, — согласился Крылов, и его пальцы привычно забарабанили по крышке стола, выбивая какую-то загадочную дробь.
— Почему же легенда? — хрупкое плечико девушки протестующе передернулось. — Это быль. Если не верите, то можете поинтересоваться у моей сестры.
Длинные ресницы негодующе вскинулись. Святое создание.
— Ну да, конечно, я нисколько не сомневаюсь в вашей искренности. Но тут получается маленькая неувязочка… Простите, как вас зовут?
— Ангелина.
Сигарета была забыта — взгляд девушки застыл на лице полковника, и от пальцев к потолку, кривляясь и танцуя, поднималась тоненькая струйка дыма.
— Так вот, Ангелина, у нас есть основания подозревать, что вы говорите нам, скажем так, не всю правду, — в голосе полковника прозвучали извиняющиеся нотки, он явно терзался, что приходится говорить столь очаровательной девушке обидные для нее слова.
Ресницы Ангелины робко затрепетали. А девичьи пальцы мужским и точным движением смяли догорающую сигарету в стеклянной пепельнице.
— Я не пойму, что вы имеете в виду?
— А дело в том, Ангелина, что на этом пистолете обнаружены отпечатки пальцев убитого два месяца назад Сдобина Николая Павловича. Вы знали такого?
Ангелина уверенно выдержала его пытливый взгляд и твердо отвечала:
— Первый раз слышу.
— Вот как? Очень интересно. А мы тут поспрашивали соседей, и они утверждают, что несколько раз видели вас в его обществе. Вы любили захаживать к нему вечерами и, извините меня за бестактность, частенько оставались там до утра.
— Не знаю, о чем вы говорите, — не повышая голоса, но несколько раздраженнее, чем следовало бы, произнесла Ангелина. В ее зрачках вспыхнул благородный гнев. Ну, конечно же.