О своем отъезде из Москвы Альберт не сказал никому.
За это время он неплохо успел изучить Серого и прекрасно понимал, что тот не прощает обид, а потому следовало затаиться хотя бы на некоторое время. Лучшего места, чем Средняя Азия, пожалуй, было не отыскать. Однокашник Сафина занимал высокий пост в Таджикистане, и под его охраной он мог чувствовать себя не менее защищенным, чем в родных стенах Матросской Тишины. Но к своему однокашнику Альберт ехал не только за защитой. Его друг специализировался на том, что без лишнего шума устранял неугодных правительству людей, а потому, не колеблясь, взялся решить и маленькую проблему Сафина.
Ждать неприятностей Альберт Сафин начал в тот самый момент, когда Чертанова, несмотря на все его усилия, решено было освободить. Не помог и Севка Самойлов. Во время их телефонного разговора он был необыкновенно раздражен и краток, тонко намекнув, что Министерство внутренних дел — не частная лавочка и уж никак не бюро добрых услуг.
— Послушай. Ты нарушаешь данные обещания! — это прозвучало как приговор."
"Альберт Сафин даже не удивился, откуда этот тип знает его домашний телефон, — казалось, что для Серого вообще не существовало преград.
— Дело осложнилось, — пролепетал он. — Не мог же я войти в общую камеру и, гм-гм, лично совершить то, чего не сделали уголовники?
— А ты знаешь, все еще впереди, — насмешливо произнес голос Серого.
— Я делал все, что было в моих силах! — истерически взвизгнул Сафин. — За Чертанова вступился какой-то могущественный покровитель.
В трубке зависла долгая пауза.
— Я не против встречи, нужно действительно окончательно решить наши вопросы…
— Давай встретимся завтра… в Петровском парке. Скажем, часиков в девять вечера, тебя устраивает? — с надеждой спросил полковник Сафин.
И когда после некоторой паузы Сергей согласился на встречу, то полковник едва сдержался, чтобы не воскликнуть от радости.