— И поухаживай за нашей Лизонькой, ты посмотри, какая она красавица. — Слегка наклонившись к Чертанову, он добавил: — Она твоя, я же знаю, как ты изголодался в тюрьме по качественному сексу.
Чертанов лишь хмыкнул, но в этот раз посмотрел на соседку со значением. Ей не мешало бы расстегнуть еще одну пуговицу, чтобы шикарная грудь предстала во всей красе. Раз она такая недогадливая, то придется это сделать самому, разумеется, при более близком знакомстве.
— Рекомендую, Кирилл, — обратившись к чернявому парню, произнес Егор с чувством.
Чуть обернувшись, парень протянул руку. Рукопожатие оказалось жестковатым, но лица нового знакомого Михаилу разглядеть по-прежнему не удавалось.
Мгновенно подошла официантка и, приняв очередной щедрый заказ Егора, удалилась, грациозно вильнув бедрами.
Зазвучала плавная мелодия, обволакивающая и манящая. Ларин, шумно отодвинув стул, пригласил свою спутницу. Откуда-то сбоку подошел кавказец и, галантно наклонившись, произнес, обращаясь к пышногрудой девушке:
— Разрешите пригласить вас на танец.
Девушка ответила не сразу. С улыбкой посмотрела на его протянутую руку, после чего перевела взгляд на Чертанова, во взгляде без труда прочитывался легкий укор: если бы вы были более настойчивы, то этот танец достался бы вам. Под плавные аккорды волнующей мелодии она вошла в тесный круг танцующих, поддерживаемая под локоток заботливым кавалером.
— Чувственная женщина, — проговорил чернявый сосед, прервав размышления Чертанова.
Он наконец повернулся, и Чертанову его физиономия определенно не понравилась. В висках застучала кровь.
— Откуда вы знаете, чувственная она или нет? — неприязненно буркнул он.
— Да уж знаю, — ответил Кирилл. — Я тысячу раз имел возможность убедиться в этом на собственном опыте.
— К чему вы мне это говорите? — недовольно спросил Чертанов, невольно вспомнив Наталью и ее хахаля.
— Для поддержания разговора.
Кирилл оказался большим любителем салатов: доев один, он тут же приступил к другому.
— Где ты потерял палец? — напряженно спросил Чертанов, переходя на «ты».
Брюнет, не отрываясь от приятного занятия, беспечно откликнулся:
— По дурости!.. Но извини, вспоминать об этом не хочется.