Крысятник

Не ограничившись этим, старик писал, что внуку следует поберечься, потому что точно такой же лютый враг, принявший человеческое обличье, бродит подле него в Москве и выжидает удобного случая, чтобы расправиться с ним. Поэтому, как только Михаил почувствует приближение опасности, он должен сжать в ладони заговоренный тигриный зуб и трижды произнести: «Изыди, сатана!»

Дед не любил писать письма, отваживался лишь раз в полгода на страничку корявого текста. Но в этот раз письмо получилось длинным и очень проникновенным.

Старый охотник вспоминал о своих многочисленных хворях, а также подробно пересказал свой сон, из которого выходило, что смертушка его не за горами. Михаил, привыкший к суеверным измышлениям деда, лишь хмыкнул, уверенный, что старика ожидает еще лет десять жизни, большую часть из которых он проведет не в больнице, а на звериной тропе, поджидая хищника.

И все же послание заставило Михаила крепко задуматься. Неужели в родных краях объявился тот самый зверюга, который когда-то задрал его отца? Если так, то он должен быть весьма преклонного возраста.

Однако тигры редко умирают своей смертью, они становятся жертвами стаи изголодавшихся волков. Некогда грозные клыки у них постепенно выпадают, а те, что остаются, стерты едва ли не до основания. Потому-то и начинают дряхлые тигры баловать возле человеческого жилья, потому что способны они лишь задрать домашнюю скотину, оставленную без присмотра, или полакомиться бродячим псом.

Тигры, тайга, нечистая сила… Все это казалось совершенно нереальным в маленькой комнатушке коммунальной квартиры, где мирно тикали часы да безмятежно спала самая красивая девушка на свете — Ангелина. Но лишь до тех пор, пока Михаил, повинуясь какому-то безотчетному импульсу, не положил на раскрытую ладонь заговоренный клык, привезенный в Москву. Гладкий, чуть подернутый желтоватым налетом, он таил в себе первобытную мощь. Можно было только догадываться, какое огромное количество жертв попало на этот клык, прежде чем Михаил убил его обладателя.

Хищника может остановить только смерть, но на смену ему придет новый, еще более кровожадный, и вновь притаится в ночи."

"Михаил подошел к окну. Два фонаря, стоящие на тротуаре, тускло освещали самую середину двора. На скамейке под покосившимся грибком сидел мужчина в демисезонном пальто и курил. Желтый свет падал на его лицо, оставляя на нем глубокие тени.