Дверь распахнулась сразу, едва Серый простучал условным кодом — два быстрых удара и через длинную паузу стукнул еще разок. Здесь привечали любого проверенного гостя, потому что благосостояние «катрана» напрямую зависит от того, сколько денег принесут с собой игроки. Встретил Серого хозяин, сдержанно пожав протянутую руку. За его спиной дружелюбно скалил лошадиные зубы Гульба, получивший кличку за склонность к красивой жизни. Насколько понял Серый, за минувшие годы Гульба привычкам не изменил и продолжал поправлять свое шаткое материальное положение за счет секи и буры.
Серый уловил в глазах Гульбы алчный блеск, и душу неприятно покоробило, как будто кто-то неведомый проскрежетал по жести острым предметом. Тот уже видел в Сером безропотного барашка, с которого можно не только состричь шерсть, но и шкуру содрать при случае.
После обмена приветствиями хозяин отступил в глубину комнаты, давая гостям свободу для маневра в узком коридорчике и время, чтобы присмотреться друг к другу. По традиции «катранов», он всегда мог включиться в игру на льготных условиях, но, как правило, не делал этого, довольствуясь обговоренным процентом от ставки.
— Тринька?.. Бура?.. Преферанс? — перечислял Гульба, улыбаясь. Всем своим добродушным видом он давал понять, что берет карты в руки лишь для того, чтобы сделать приятное Серому.
— Давай в свару, — предложил Серый. Он совершенно не доверял партнеру, полагая, что его колода может быть «заряженной», но начинать знакомство с недоверия не хотелось.
— По-крупному? — Гульба вопросительно приподнял брови.
— Для начала по чирику, а как разогреемся, удвоим, — пообещал Серый.
— Лады, — охотно распечатал Гульба колоду карт, высветив бубновый туз."
"Первые полчаса счет был равный и незначительное преимущество колебалось то в одну, то в другую сторону. Гульба оставался непринужденным, даже веселым, и только покрасневшие уши свидетельствовали о его волнении.
Собирая со стола первый выигрыш, составивший что-то около тысячи долларов, Серый на секунду отвлекся, а когда приготовился продолжать игру, карты, разложенные на столе, показались ему слегка смещенными. Взглянув на лицо Гульбы, он не заметил в нем перемен — все та же полная безмятежность. Создавалось впечатление, что они сидят не за игорным столом, а за ресторанным.